Пограничник. Том 6: Шпионские игры

— Спасибо, товарищ капитан. Не курю.

— Забыл совсем, — Наливкин кривовато ухмыльнулся, сунул пачку в карман. — Остальные, вон… Сигареты из зубов не выпускают вторые сутки. Нервы глушат. У Звады вообще голос уже почти на полтона ниже стал. А как пришел к нам, голосок был звонкий, как у пацана.

Наливкин рассмеялся. Только как-то горько и не очень весело. Потом вздохнул, сощурившись, уставился на солнце, медленно заходившее за горы.

— Слушай, Сашка, — сказал вдруг Наливкин после недолгого молчания. — А ты к нам, случаем, не хочешь? У нас личный состав по большей части офицерский, но и срочникам место есть. Особенно таким самородкам, как ты.

Я вздохнул, заглянул в ствол, чтобы проверить, как очистилось.

— Снова предлагаете?

— Предлагаю, — хмыкнул Наливкин. — Ты ж пойми. Такому как ты на заставе не место. Ты у нас, в спецназе, больше пользе Родине принесешь. Да и сам быстро поднимешься по службе. А Шамабад? А что Шамабад. Застава, каких много. Там парни и без тебя справятся. Чай, не дураки сидят. Свое дело знают.

— Товарищ капитан, — начал я, немного помолчав, — вы когда-нибудь видали, как ломается плотина?

— Плотина? — Наливкин, казалось, даже удивился. — Это ты к чему?

— Сначала трещина, — продолжил я. — Потом вода. Потом вода слабое место находит, и пошло-поехало.

— Это ты про границу?

— Граница наша защищена. Но наши враги ее усердно ковыряют. Стараются не трещину, а целую дыру сделать. Как недавно на Шамабаде. И тогда мы им не дали. Отстояли свое.

— Я слыхал, — Наливкин покивал, — ты и в том бою отличился. Организовывал оборону. Но знаешь, что я тебе скажу? Ты своей спиной всю границу не закроешь.

— А мне и не надо, — я улыбнулся, поднял на Наливкина глаза. — Мне всего-то на всего достаточно быть там, где надо. И кажется мне, что место мое покамест на Шамабаде.

— Кажется ему, — усмехнулся Наливкин.

— Вот скажите мне, — продолжил я, — вы почему меня послушали? Тогда, в первый раз, когда мы Нафтали взяли. И во второй. Когда «Аистов» стравили друг с другом. Вы гляньте на меня. Любой офицер типа вас скажет: «Юнец неопытный, и года в кирзачах не отходил». А вы мне поверили. Даже больше — доверились.

— Ну… — Наливкин задумался. — Я видал тебя в деле. Да и…

— И?

— И интуиция подсказывала, что ты свое дело знаешь. Непонятно мне откуда, но знаешь.

— Вот. Чуйка, — я кивнул. — И мне чуйка подсказывает, что ничего еще не кончено. Потому и мне рано оставлять Шамабад."

"Наливкин молчал. Когда докурил свою папиросу, снова достал следующую. Дунул в нее и вложил в губы.

— Значит, нет?

— Нет.

— Ну что ж. Вижу, не переубедить мне тебя, — Наливкин поджал губы.

Потом он задумался на полминутки. Внезапно убрал папиросу за ухо, принялся шарить в кармане.

— Ну раз уж так, то прими хотя бы это. Чтобы осталось у тебя от нас какая-то добрая память.