Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Только всмотревшись внимательно, я смог различить особые приметы: узкий, свежий, но едва заметный шрам на скуле. А еще руки. В особенности пальцы: скрюченные, бугристые и похожие на стариковские. Он держал руки на коленях, и я сразу сделал вывод — вид его пальцев соответствовал возрасту в общем-то зрелого мужчины. Мужчины, которому нельзя было дать больше сорока-сорока двух лет.

«Пытки, — подумал я. — Его пытали в плену. Искалечили пальцы».

— Саша, верно? — спросил Искандаров.

— Верно, — ответил я.

— Ну проходи, присаживайся, — повременив несколько мгновений, сказал Искандаров, а потом указал на табурет, стоящий у стола.

Искандаров выглядел лучше. Хотя, судя по тому, что лоб его блестел от испарины, у майора все еще сохранялась высокая температура. Тем не менее разведчик держался гораздо бодрее, чем в дороге."

"— В пути у меня не было времени поблагодарить тебя лично, — сказал он, устало глядя мне в глаза, — ведь это ты оказался первым в том подвале? Так? Ты уговорил мальчишку отдать тебе гранаты?

Я промолчал.

— И с «Аистами» ты ловко придумал. Хаким мне рассказывал.

Искандаров потянулся к лампе, немного подкрутил свет, чтобы стало поярче. А потом совершенно без стеснения или неловкости сказал:

— Спасибо. Я обязан тебе жизнью.

— Вы же знаете, я лишь долг свой выполнял, — так же открыто и свободно ответил я.

— Знаю. Но долг можно выполнять по-разному. И я думаю, за то, как это сделал ты, стоит поблагодарить.

— Спасибо, — сказал я, помолчав.

— Ты что-то хотел?

Я молча достал из кармана маленькую черно-белую фотографию.

— Это нашлось в вещах пакистанца. Наливкин хотел приложить ее к отчету, но я настоял, что справедливо будет отдать ее вам.

С этими словами я протянул фото Искандарову. Разведчик нахмурился, потянулся к очкам, лежавшим у него на столе. Медленно надел их и взял фотографию. Всмотрелся в нее. Он смотрел долго. Молчал. Потом снял очки и тихо повторил:

— Спасибо.

— На ней вы, ваша жена и дочь?

— Да.

— Амина в безопасности. Вы скоро ее увидите.

— Спасибо, — опять поблагодарил Искандаров. Он говорил тихо, но голос его дрогнул. Дрогнул лишь на краткий миг. Так, что сложно было различить это едва уловимое изменение. Если, конечно, не вслушиваться внимательно. Я вслушался и уловил.

Я обратил внимание на его изуродованные пальцы. Большим пальцем правой руки он потирал старую фотографию. Потирал нежно и легко, как потирают кожу на руке очень близкого человека. Второй же — нервно мял дужку раскрытых очков.

— Я думал, что больше никогда ее не увижу.

Эти слова Искандаров позволил себе произнести с горечью.

— Увидите. Шарипов говорил, она живет сейчас в Московском. Очень скоро вы отправитесь к ней. А еще Хаким Булатович упоминал, что она хотела что-то вам передать. Потому приехала сюда из Кабула.

— Хотела.