Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Значит, он вполне мог это уничтожить.

— Предмет маленький. Абади мог засунуть его в какую-нибудь щель, — предложил Наливкин.

— Мы осмотрели все щели. Ничего нет, — отрывисто отчеканил Черепанов.

— И в полу, товарищ прапорщик? — спросил я.

— И в полу, — выдохнул старшина. — Полы тут новые. Древесина свежая. Только прошлым летом перестилали. Там и щелей-то почти нет.

— А если этот предмет совсем уж крошечных размеров? — спросил Наливкин.

— А если там и не было вовсе никакого предмета? — развел руками Черепанов.

— Остается только посмотреть, чего Шарипов у этого выпытает, — сказал Таран и обернулся назад, к зданию заставы.

Внутри, в ленинской комнате, Шарипов по личной инициативе допрашивал Саида Абади, находящегося под охраной пограничников."

"Допрос проходил еще несколько минут. Потом особист вышел из здания заставы, но Абади почему-то выводить никто не спешил.

Усталый Шарипов подошел к нам. Лицо у него было хмурое и темное. Сложно было сказать: это таким образом на нем выступило изнеможение, или же дело было в том, что допрос не увенчался никаким успехом.

Все офицеры, и даже солдаты, что стояли у бани, с интересом уставились на Шарипова.

— Ну что, товарищ капитан? — не дождавшись, пока особист заговорит сам, спросил у него Таран.

Шарипов вздохнул. Закурил.

— Я взял перерыв небольшой. Сейчас обратно пойду, — сказал он, потом хмыкнул. — Сложновато думать, когда третьи сутки без сна.

— Товарищ капитан, — сказал теперь я, — что-нибудь узнали?

— Этот изворотливый сукин сын рассказал, что и правда выблевал кое-что, — сказал он.

Наливкин с Тараном нахмурились. Переглянулись. Черепанову явно стало любопытно, и он уставился на Шарипова, словно ребенок, впервые увидевший радугу.

— Говорит, это был яд, — сказал Шарипов. — Какая-то хитрая химическая смесь. Пилюля в мягкой оболочке. Говорит, мол, так просто ее не выявить. Желудочный сок не повреждает. Капсула имеет особые свойства и потому довольно долго задерживается в желудке. Активируется дополнительным препаратом — какой-то таблеткой. Смерть быстрая и почти безболезненная. А главное — от яда не остается следов.

— И что, он передумал помирать? — недоверчиво хмыкнул Таран.

— Представь себе — да, — пожал плечами Шарипов. — Сказал, что хоть пилюля и держится в желудке до недели, после попадания ее в пищеварительный тракт препарат активизируется. И наступает смерть. А он, по его словам, уже долго с ней ходит. Вот и запереживал.

— И где ж эта волшебная пилюля? — Наливкин ухмыльнулся.

— Где-где… Разложилась на воздухе. Вот где. Ну, по его словам.

— Надеюсь, вы ему не верите, — суховато сказал я, скептически взглянув на особиста.

Шарипов вздохнул. Поджал губы. На его широком квадратном лице заиграли желваки.

— Нет. Не верю.