Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

Офицеры стали переглядываться.

— Почему я упал? — Спросил я.

— Потому что… — Он сглотнул.

— Потому что Сергей тебя толкнул.

Симонов с ходу раскричался:

— Чего ты несешь, Фисьтя⁈ Ты ж все видал! Чего ты брешешь⁈

Погранцы с танкистами забурлили, стали кричать и ругаться. Симонов даже бросился к Игорю, правда, его тут же придержали свои.

— Отставить! — Командным тоном закричал Жуков, — отставить, говорю!

— Отставить! — Присоединился к нему Таран.

Когда офицеры все же успокоили разбушевавшихся солдат, Жуков снова спросил у Игоря:

— Фистенко, ты видел, как Симонов толкнул Селихова?

— Так точно, — виновато опустив взгляд, пробормотал Игорь.

Симонов принялся плеваться и тихо ругаться матом себе под нос. Потом крикнул:

— Врет он все! Все, как сговорились против меня! Да че я такого вам сделал⁈ — Он снова плюнул себе под ноги, а потом пошел прочь с площадки, — дальше давайте без меня! Я это все терпеть не буду!

К моему удивлению, которого я, конечно же, никому не показал, Жуков не стал останавливать Симонова. Вместо этого он, вместе с Тараном и другими бойцами, просто проводил Сергея взглядом.

— Полагаю, — сказал Таран капитану, — ваш собственный боец вряд ли будет предвзят.

— И правда, — кисловато ответил Жуков. — Не будет. Значит, штрафной бьют твои.

— Значит, штрафной бьют мои, — согласился Таран.

Я тем временем обратился к поникшему Игорю.

— Ты молодец, что решился сказать правду.

Фистенко поднял на меня взгляд. Посмотрел с какой-то горечью и грустью.

— Мне теперь от Сереги жизни не будет.

— Все будет хорошо, — сказал я. — Я же поручился. Если что не так, скажи мне. Уладим.

— Спасибо, Саша, — проговорил он тихо.

Таран поставил мяч перед Сагдиевым. Именно его мы выбрали, чтобы он ударил штрафной.

Конечно же, танкисты решили выстроиться стеночкой перед воротами. Двое из них встали плечом к плечу, норовя защитить ворота от удара Сагдиева.

К слову, вместо психанувшего Симонова, на поле вышел прапорщик Лябух.

Невысокий, плотный и улыбчивый танкист, казалось, совершенно не воспринимал игру всерьез, как остальные участники. Он отпускал шутки, подначивал своих и то и дело, хрипловатым своим голосом повторял:

— Ниче-ниче, хлопцы. Отыграемся.

Мы с Синицыным стали по обе стороны от Сагдиева. Я — справа, он — слева, подальше от стеночки, но поближе к воротам. Это был хитрый маневр, чтобы убедить соперников, что мы не собираемся пробивать прямой удар. Что со стороны Сагдиева будет передача. Отчасти это было действительно так.

Когда Таран дал свисток, игра началась. Сагдиев Выдохнул. В три шага разбежался, делая вид, что щас влупит со всей мочи.

Танкисты напряглись, ожидая его удара, но тот технично прошел на шаг мимо мяча и пнул его пяткой.