Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

Я сегодня на смерти уже насмотрелся. Хватит с меня.

— Есть, товарищ капитан, — невозмутимо ответил сержант, которого назвали Селиховым.

А потом он снял автомат с плеча и передернул затвор. Вместе с капитаном по имени Шарипов, направился к Абади.

— Встать, — сурово бросил я Душману и кивнул автоматом.

Лицо духа вытянулось. В глазах читалась смесь недоумения и страха.

Потом он что-то залепетал на Пушту.

— Он говорит, — тут же перевел Ефим Маслов, — что не может встать из-за раны в ноге.

— Ну что ж, — сказал я хмуро, — тогда передайте ему, товарищ лейтенант, что если он не поднимется на ноги, то придется застрелить его прямо тут, у этого камня. А если уж встанет, у него будет время еще чуть-чуть прожить.

Маслов глянул на меня как-то недовольно.

Идея с казнью пленного не понравилась никому. Ведь о нашей небольшой хитрости знали только я, особист и капитан Наливкин.

Глушко, после перепалки капитанов даже поспешил к Наливкину, стал спрашивать его, всерьез ли капитан собирается убить душмана. Капитан не подвел. Придерживаясь плана, он убедительно сообщил Глушко, что именно такой приказ он и отдал.

Глушко спорить не стал. Только наградил меня, человека, назначенного палачом пленного, холодным взглядом.

Ефим все же заговорил с пленником. Тем не менее глаза душмана заблестели от страха уже давно. Он стал умоляюще глядеть на нас, лепетать что-то указывая на раненую ногу.

— Говорит, что не может подняться, — пожал плечами Ефим, а потом поджал губы, снова зыркнул на меня.

— Ну что ж, тогда, товарищи лейтенанты, я прошу вас отойти и отвернуться. А то вымажетесь еще.

Братья-лейтенанты переглянулись и молча попятились. Стали смотреть один куда-то вверх, другой в сторону.

Я нацелил автомат пленнику в голову. Тот стиснул зубы так, что скрипнуло. Жалобно приподнял темные, густые брови. Когда я щелкнул предохранителем, он вздрогнул. Принялся глубоко дышать от страха. Кажется, паника стискивала пленному горло.

Я молча упер приклад АК в плечо, сделал вид, что приготовился стрелять. А потом душман все же не выдержал: он задрал руки, взмолился на Пушту.

— Он говорит, что попытается встать, — повременив несколько мгновений, перевел Ефим.

Я опустил ствол чуть-чуть вниз. Снова кивнул автоматом, поднимайся, мол.

Дух медленно поджал под себя здоровую ногу. Оперишься о невысокий валун, у которого сидел, принялся с трудом подниматься, держа раненую ногу в вытянутом положении.

Как ни странно, встал он с большей легкостью, чем ожидалось. Покачиваясь на непослушных ногах, выпрямился.

— Ну теперь двигай, — я кивнул автоматом влево.

Пленный, прихрамывая, направился, куда ему было приказано. Я с Шариповым пошли следом. Остальные каскадовцы проводили нас осуждающими взглядами.

Да уж. Война началась только недавно.