Пограничник. Том 10: Тень \

Сын пастуха по имени Псалай подошёл ко мне. Завязал разговор. Разговор тот был безобидным. Обыденным. Но потом он намекнул мне, что они знают про Катю.

— Как… Как они узнали?.. — спросил Бледнов полумёртвым голосом.

— Я… Я не знаю… Может, от соседей. Может, ещё как-то… Они не говорили… Они…

— Как узнали, это уже неважно, — сказал я. — Важно то, что конкретно ты им рассказывала."

"Девушка поначалу молчала. Молчал и Бледнов, изумлённо ожидая ответа.

— Вы… Вы правильно догадались… Вы… Я… — залепетала она. — Я говорила им всё, что рассказывал мне Ваня. Всё, что удавалось узнать. Если он упоминал о какой-то вылазке — я рассказывала. Если о какой-то операции — рассказывала. Если о своей службе — рассказывала. И о том…

Она замялась, подняла на меня глаза.

— О том, что к кишлаку придут разведчики, тоже рассказывала…

Я покивал.

— Анахита… — прошептал Бледнов. Кажется, он до сих пор не мог поверить в то, что сейчас происходило.

— Они говорили… Говорили, что расскажут всем про Катю. Про то, что она ребёнок советского солдата. Шурави… — Губы Анахиты затряслись. — Они называли её ублюдком. Сказали, что если я не стану рассказывать о нашей с тобой каждой встрече — меня забьют камнями как грешницу…

— И тот человек, которого я увидел… — спросил было Бледнов.

— Да, — Анахита кивнула. — Это был один из них. Его звали Садо Самандари.

— Почему… Почему ты не сказала мне?.. — с тихим, бессильным изумлением спросил Бледнов. — Почему…

— Они бы убили тебя. И меня бы тоже убили, — повесила голову Анахита. — И нашу дочь тоже.

— Они ничего не говорили о вас, Анахита, — начал я, выдержав небольшую паузу. — А вот о вашем дедушке — да.

С этими словами я глянул на старика.

— Ты знаешь много, молодой шурави, — вздохнул Муаммар. — Полагаю, спрашивать тебя, откуда ты обо всём узнал, сейчас нет смысла.

— Я расскажу, когда придёт время, — ответил я. — Но сейчас мне нужно услышать ваши показания.

Старик покивал.

— У нас с Кандагари был договор. Он говорит своим людям, что я передаю информацию, а взамен не рассказывает об Анахите и моей правнучке, — старик поджал губы. — Несмотря ни на что, он разумный человек. Понимал, что кто-то из его подчинённых, узнав о дочери советского офицера и афганской женщины, может явиться вопреки приказу и совершить самосуд…

Старик сглотнул. Засопел.

— О Кате, Анахите и Иване знали только несколько самых приближённых к Кандагари людей.

— Как он выглядит, этот Кандагари? — спросил я.

— Его ни с кем не перепутать, — сказал старик. — У него раненое лицо и один глаз. Аллах будет мне свидетелем — если увидишь такого человека, запомнишь на всю жизнь…

Старик закончил. И в доме стало тихо. Казалось, всем — и Анахите, и Бледнову, и старому Муаммару нужна была пауза, чтобы лучше осмыслить, что же происходит.