Пограничник. Том 10: Тень \

Вон за теми кустами! — указал я на скрывшегося в кустах душмана.

Пчеловеев глянул туда, напряг зрение и уловил дульную вспышку.

— Вижу!

— Бери его! Ему нас хорошо видно! Может нас накрыть, если заметит! Попробуй прижать его!

— А ты, Саша⁈

— А я вниз. Спущусь чуть-чуть, чтоб уж наверняка доставить духу наш подарочек.

Пчеловеев нахмурился. На его квадратном лице заиграли желваки. Он кивнул.

— Есть!

— Метра на три отойду, и давай!

— Понял!

Я принялся спускаться. Преодолевать неудобные камни и ямы, разбросанные на склоне. Когда немного спустился, услышал, как застрекотал автомат Пчеловеева.

В тот самый момент из какофонии звуков стрелкового боя вывалился протяжный треск пулемётной очереди. Это душман залёг, когда понял, что его обстреливают. У меня есть немного времени, пока он не попытается ответить.

Пчеловеев бил. Бил и бил, быстро меняя магазины.

Я продвигался всё ниже и ниже. Оставалось пройти ещё каких-то три-четыре метра.

И потом грянул пулемётчик.

Очередь была короткая, опасливая, но она прошила склон буквально в полутора метрах от меня, заставляя залечь.

Я сознательно упал на спину. С трудом перевернулся головой вниз, проделал остаток пути на животе и достал заранее подготовленную гранату. Дёрнул чеку. А потом, под огнём, бросил.

Прижался к земле.

Когда затих автомат Пчеловеева, грянул взрыв. Столб пыли взметнулся над камнями, где засела наша цель. Я приподнялся на локтях.

Пыль, быстро унесённая афганским ветром, рассеялась. И тогда я увидел на камнях тело.

Душмана-пулемётчика буквально вынесло из укрытия взрывом моей Ф-1. Он лежал там и походил теперь на изломанного, брошенного ребёнком игрушечного солдатика. Его пулемёт затих навсегда.

— Сашка! — услышал я приглушённый крик Пчеловеева, — Саня!

Я обернулся.

Тот сидел под огнём пулемётчика, прижимался к камню, стискивая автомат.

— Саня!

Его прижало огнём.

Тогда я чуть приподнялся и бросил взгляд ниже. На тропу, где сидела группа Мухи.

Одного пулемётчика мы уничтожили. Другой отвлекся на нас. Остался лишь один, который мог обстреливать только нижнюю половину тропы, отрезав тем самым арьергард группы.

Но Муха и его ударная часть быстро пробирались вверх, к нам, меняли укрытия на более надёжные. Они пытались выйти на удачную позицию, чтобы подавить точку, что вела по нам огонь.

И пулемётчик заметил их движение. Спустя секунду я заметил, как немного недоходя до удачной позиции, бойцы снова залегли, укрываясь от вражеского огня.

— Он отвлекся! Огонь! — крикнул я Пчеловееву.

— Ранило! Ранило! — орал он в ответ.

— Стреляй!

Я глянул на Пчеловеева.

Он всё так же сидел за камнем. Левая его рука бойца повисла плетью. И всё же парень нашёл в себе силы, чтобы поднять автомат, положить его цевьём на камень и открыть огонь одиночными.