Пограничник. Том 10: Тень \

Чувствовалось в его взгляде какое-то хитровато-надменное превосходство. Будто бы он считал себя полнейшим хозяином положения.

Муха поздоровался. Сдержанно поклонился старику. Я в знак приветствия кивнул. Старик тоже поклонился. Потом вдруг ответил:

— Я говорю русский язык. Я давно живу. Я много говорил с шурави, когда они много строили.

— Слава те господи, — шепнул мне Муха, — я уж думал, опять язык придется ломать.

— Я прошу шурави простить, что мои овцы медленные, — сказал старик, — овец много. А я один. И я стар. Я уже не успеваю за овцами.

— Ниче-ниче, дедушка, — поспешил ответить Муха. — Мы к тебе по другому делу.

— Дело? Ко мне? Такому старому человеку? — Старик сделал вид, что удивился. — И какое же дело у шурави?

— Мы хотим купить у вас овцу, — сказал я.

Пастух задумался. Почесал подбородок тоненьким мундштуком трубки.

— Купить это хорошо. А за какие деньги? Советские деньги я не принимаю.

Мы с Мухой переглянулись.

— Да не, деда, — сказал старлей. — Не за деньги. Вот.

Он кинул плащ-палатку на землю. Сел рядом и развернул ее, показав старику содержимое.

— Тут у нас разное. Мыло, лекарства, соли, сахару по чуть-чуть. Тебе в хозяйстве все пригодится.

С этими словами Муха показал деду солдатский котелок."

"— Вот, дедуль, посмотри, сколько тут всего! И мыло хозяйственное — рубаху намоешь до скрипа. Зеленка вот. Порезался, намазал — сразу заживет. Соль, сахар — все полезное!

Старик закряхтел. С трудом слез с камня. Опустился у развернутой плащ-палатки.

— М-м-м-м… — протянул он. — Богатство-то богатство. У меня в юрте много такого богатства.

Он взял кусок мыла.

— Два мешка целых! От рабочих, что дорогу на Саланг делали. Рабочие тоже думали, что мыло — это деньги.

Муха недоуменно приподнял бровь. Глянул на меня. Я молчал. Наблюдал.

— Ты чего, деда? — спросил Муха, — это ж всегда пригодится.

Старик аккуратно сунул руку в мешочек с сахаром. Достал кусок, понюхал.

— Сахар… Сахар это хорошо. Да только на что мне сахар? От него зубы болят. А у меня уже мало зубов. Ты, молодой шурави, хочешь, чтобы и остальные выпали?

Муха нахмурился.

— У тебя наверняка внуки есть, дедушка, — сказал я. — Их угостишь.

— А точно! Внуки! — Старик ткнул себя мундштуком в висок так, будто бы ему пришла хорошая идея. — У меня внуков много! Чуть поменьше, чем овец! А тут сахару сколько? А? И на половину не хватит! Это что ж, я одним внукам дам, другим не дам? Тогда они друг другу будут завидовать! Резать друг друга начнут аж до крови. Ты что, молодой шурави… хочешь беды в моей семье?

Я нахмурился, но ничего не ответил. Собственно говоря, потому, что в этот момент понял — отвечать было сугубо бессмысленно.

Муха покраснел от злости.

— А это что? — Старик вырвал у Мухи из рук котелок, — это кастрюля? Хорошая кастрюля. Крепкая.

Он покрутил ее в руках.