Пограничник. Том 1: На афганской границе

Уставился в пустую стену. Казалось, был я ему теперь совершенно безынтересен.

— Саша! Сашка! Ты там живой⁈ — Появился у вольера Нарыв с кашей, а потом остолбенел.

Я обернулся к сержанту, не прекращая поглаживать усмиренного Булата.

Сержант только рот раскрыл от изумления.

— Возьми палку, не бойся, — сказал я, — и давай чашку сюда. Я его покормлю.

Часовой раскрыл ворота, и уазик вкатился внутрь заставы. Остановился возле казарм. Из-за руля выбрался сержант в шинели. С пассажирского вышел ефрейтор. Последний обошел машину, открыл заднюю дверь и достал посылку. Потом вынул из кармана шинели пачку писем и телеграмм, принялся выкрикивать фамилии солдат.

Сержант же торопливо направился к дежурному, потом, вместе с ним в расположение. Видимо, что-то пришло и для шефа, а может быть еще кого-то из начсостава.

Наряд пограничной почти прибыл на заставу за полчаса до боевого расчета. Бойцы построились у машины, ожидая, назовут ли их фамилию.

— Глушко! — Кричал ефрейтор, размахивая письмом.

— Гию позовите! Ему пришло что-то!

— Да погоди ты! Щас дойдем! Кенджиев!

— В наряде! Давай сюда, я передам!

«Давненько я не писал брату, — подумалось мне, — последний раз в учебке».

На то мое письмо Сашка ответил. Написал, что все хорошо. Что ему сложно, но на занятиях он усердно работает. Не хочет сплоховать перед ребятами, да и офицерами тоже. Что уже знает, что служба ему предстоит тяжелая. Но он готов и не боится.

Я рад был за Сашку. Обрадовался, что устроился он хорошо. Да только ответа так написать и не успел. Будни на учпункте закрутились так, что не было времени взяться за ручку. Признаюсь, по этому поводу было мне стыдно. Казалось мне, что должен был я найти это время, чтобы написать брату.

Глядя на почтовую машину, твердо решил я, что напишу письмо сегодня же. Пусть даже и в ущерб своему сну.

— Да говорю вам! — Услышал я вдруг за спиной и обернулся.

У входа в расположения стояли шеф, сержант-посыльный и Слава Нарыв.

Шеф отпустил сержанта и тот убежал к машине. На сходнях казарм начальника заговорил с Нарывом. Тот принялся что-то ему возбужденно рассказывать.

— Ну! Вошел в вольер! И знаете что? Не покусали его!

Только обрывки фраз доносились до моего уха, но я понял о чем речь. Шеф заметил, что я смотрю на них, и встретил меня любопытным и внимательным взглядом из-под слегка опущенных бровей. Потом он что-то тихо сказал инструктору.

— Ага! Ага! — Возбужденно закивал тот.

— Селихов! — Внезапно раздалось от машины почтового наряда. — Где тут Селихов⁈

— Я! — отозвался я и поспешил к почтовому наряду.

— Вот, тебе письмо пришло, — ефрейтор протянул мне мятый конвертик, и тут же выкрикнул следующую фамилию: — Алейников! Где Алейников⁈

— Стасик? — Отозвался кто-то, — он у нас подстреленный. Щас позовем!

Я всмотрелся в письмо.