Пограничник. Том 1: На афганской границе

— А покажи награду? — Смущенно спросил Мамаев, когда ребята из учзаставы прекратили меня поздравлять и оставили у здания штаба. — Можно посмотреть?

Я протянул ему коробочку, и Федька тут же взял ее, открыл, стал любоваться.

Внезапно со спины, нас с Васей Уткиным обнял, закинув руки на плечи, Дима Ткачен. Обнял так резко и внезапно, что Вася чуть шапку не уронил.

— Ну че, мужики⁈ Увольнительная! До конца дня у нас выходной! Сообразим?

Дима глянул на меня с хитрым прищуром. Я ответил по-доброму укоризненным взглядом.

— Да ты не переживай, Саша! — Опередил меня Дима, — повода у нас сегодня два будет! Вон какой добавился!

Димка кивнул на награду, которую рассматривал Мамаев.

— А уж как обмыть, мы найдем! Возможности, так сказать, есть!

— Лишь бы боком не вышло, — опасливо пролепетал Уткин.

— Ну как же медаль, и не обмыть⁈ — Удивился Дима Ткачен.

— О гля… А че это там? — Уткин кивнул туда, где все еще стояли парты, у которых мы принимали присягу.

Там несколько бойцов разворачивали тент. Рядом стоял какой-то лейтенант и крутил в руках блестящий металлом фотоаппарат «Зенит». Когда тент установили, я увидел изображенные на нем горы и равнины. А между ними протянулась такая же нарисованная красная лента с желтой надписью: Пограничные войска КГБ СССР. Вся эта красота явно была нарисована чуть не от руки.

Сержант, стоявший тут же, подзывал бойцов сфотографироваться. Правда, желающим для этого приходилось снимать шинель и китель ХБ, а вместо него надевать заранее заготовленную парадку и зеленую фуражку. Притом «реквизит» был одним на всех. Независимо от габаритов солдата.

Летйтенант-фотограф при этом старался как мог. И так и сяк фотографировал он бойцов, в надежде, что получится удачная фотография.

— О! Пойдем и мы тоже? — Загорелся Дима. — Пойдем-пойдем! Будет на память! Ну?

С этими словами он принялся подпихивать нас к тенту.

— Ну… Ну ладно, пойдем, — несмело сказал Мамаев.

Я только хмыкнул, а Вася Уткин, казалось, и сам был рад сфотографироваться.

— Так на меня ж не налезет, — сетовал он только, — ты глянь, какая у них там парадка? Размера на два меньше, чем мне надо!

— Ниче-ниче! Заретушируют, как-нибудь, — лукаво подначивал Дима.

— Саша! Сашка! — Вдруг услышал я знакомый голос среди плеяды других голосов, разносившихся вокруг. Голос был женским. А еще знакомым.

— Саша, ты чего? — Спросил у меня Дима.

— Вы идите, — оглянулся я, всматриваясь в толпу, что шумела вокруг, — я догоню.

— Ну ладно, — пожал он плечами и потащил остальных фотографироваться.

Среди солдат и поздравляющих их родственников, я увидел…

— Мама? — Сказал я, идя ей навстречу и все ускоряя шаг, — Мама…

Мама протиснулась между какой-то обнимающейся парочки и погранцами, осуждающими что-то, стоя к ней спиной.

Мама… была еще молодой.