Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Наливкин, поджав губы, покивал.

Шарипов же вздохнул. Он было открыл рот, но не решился ничего сказать. Только опустил взгляд. Стал тормошить носком сапога какой-то камешек.

— Это просто уловка, чтобы выманить нас из мечети, — продолжал тем временем я.

— Для душманов такая клятва — кое-что, да стоит, — возразил вдруг особист, — почему Шер так рискует своей честью и именем? Все же…

— Вы видели книгу, на которой он давал клятву? — Спросил я. — Обратили на нее внимание?

Шарипов свел пушистые черные брови к переносице. Торопливо покачал головой. Наливкин же с интересом уставился на меня, ожидая, что же я скажу дальше.

— Это было советское издание Корана. Русскоязычное, — сказал я. — Как вы думаете, имеет ли хоть какую-то силу клятва, данная на таком священном писании? Мне кажется нет.

Шарипов явно удивился. Потом его взгляд приобрел задумчивый вид.

— Хитрая змеюка, — насупился Наливкин, — я знал, что этот Шер брехун. Но что он еще и скользкий как червяк… Это, конечно, уровень. Ничего не скажешь…

— Ты уверен в этом? — Спросил особист. — Уверен, что книга была на русском?

— Да. Я видел кириллицу на обложке.

— Сукин сын подстраховался, — Наливкин выпрямился, размял плечи и снова согнулся, оперишься о колени.

Шарипов опять мрачно замолчал.

Мне показалось, что после того, как вертолет за нами не прилетел, особист становился все мрачнее. До недавнего времени, он старался не падать духом. Возможно на показ, а возможно, сам себя пытался убедить в том, что и дальше готов драться.

Да только по случайному взгляду, по выражению его задумчивого лица, когда Шарипов оставался наедине с собой и считал, что на него никто не смотрит, я понимал — он чувствует, что наша операция закончится неудачей.

Об этом говорило и то обстоятельство, что Шарипов по-настоящему обрадовался, увидев, как Шер, подъехавший к нам, воздел над головой Коран. Похоже, в тот момент, надежда проснулась в душе капитана.

Он стал хвататься за соломинку этой надежды. Решил, что возможно, Аисты все же отступятся. Что у нас есть шанс уйти от боестолкновения и вернуться на родную землю.

Шарипов сам поверил в эту иллюзию. Но с каждым словом несогласия, что проронил Наливкин, с каждым словом разоблачения, что говорил я, эта надежда медленно улетучивалась.

Ну ничего. Сейчас я дам ему новую. Чтобы воплотить в жизнь то, что я задумал, каждый из нашей группы должен оставаться тверд волей. Шарипов тоже.

— Они побоятся, — вдруг сказал Шарипов, нарушив собственное молчание, — Нафтали — отбитый фанатик. Но Шер… Шер явно другой. Он хитер. Хоть и молод. Не знаю, что там с книгой, но он не станет убивать нас. Побоится мести.

— Мести? — Глянул на него Наливкин.

— Да. «Мы своих не бросаем» — это ведь ваши слова, так? И я знаю, что это правда. Если я погибну здесь.