Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Но разве это работа? Настоящая работа геолога гораздо скучнее. Это физика, химия. Это корпеть над образцами целыми сутками.

— А чего же ты хочешь? — Спросил я, переступая суховатый стволик деревца, упавший тут на землю.

— Чего хочу? До этой поездки я была уверена, что хочу пойти по стопам отца. Да только он меня предостерег… Сказал, чтобы не торопилась. Посмотрела сначала, как оно на самом деле выглядит.

— Он знает тебя и знает специфику своей работы.

— Наверное, — вздохнула Наташа.

В прошлой моей жизни Наташа была врачом. Пока я топтал горы Авгана, она училась в Таджикском медицинском институте. Стала хирургом. Все же, не по нраву пришлась ей папкина работа.

В восемьдесят шестом она уже помогала лечить раненых солдат, вернувшихся из-за речки. Тогда Наташа начала обучение ординатором в Душанбинском военном гарнизонном госпитале. По иронии судьбы мое второе ранение привело меня именно к Наташе, с которой я долгое время не виделся из-за службы.

— Ничего, еще отыщешь свою стезю. И уверен, раньше, чем тебе думается.

— Ну… — Она вздохнула, — у меня есть еще полгода, чтобы определить, куда приткнуться. Ух ты…

Наташа застыла на месте. Устремила взгляд куда-то вдаль.

— Красота-то какая… — протянула она тихо.

А ведь и правда, там была красота. Лес здесь медленно сползал к берегу Пянджа. В просвете между голых крон деревьев на солнце поблескивала серебристая линия реки-границы. За ней растянулись желтоватые, в зеленовато-желтых пятнышках растительности, холмы Афганистана. Дальше взгляд упирался в далекие горы, могучими исполинами тянувшиеся к небу и прятавшие свои белые шапки в туманных линиях облаков.

— Жаль, я фотоаппарата с собой не взяла, — сказала Наташа, будто бы из транса.

— фотоаппарат такое не передаст, — ответил я с улыбкой.

— Что-то вспомнилось мне одно стихотворение. Оно одновременно красивое и грустное, словно эти горы. Вот послушай, Саша.

Лицо Наташи вдруг сделалось мечтательно красивым. На миг мне показалось, что я никогда не смогу оторвать от него глаз. Наташа начала:

Заслушавшись, я с улыбкой подхватил:

Наташа при этом оторвалась от гор и изумленно посмотрела на меня. Ее большие глаза оказались такими чистыми, такими глубокими, что я подумал, вот-вот в них утону. Снова. Как тонул десятки и десятки раз в моей прошлой жизни.

— Тебе тоже нравится Лермонтов? — Тихонько спросила Наташа.

Признаюсь, всю жизнь я был равнодушен к стихам. Я, простой станичный парнишка касался их только в школе. И размышлять о красоте стихотворных форм, об изящности рифм, мне никогда не приходилось.

А вот Нашата всегда любила стихи. Особенно Лермонтова. Она часто читала их мне, когда мы гуляли, будучи молодыми.