Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Шакалы окружили, а влезть на это дерево я не смогла. Устала. Да и сучья больно высоко.

Наташа приблизилась еще на шаг, и, к моему удивлению, Булат на нее не зарычал. Может, пес обессилил после драки, а может, была тут какая-то другая причина.

— Он выскочил из кустов, и ну на шакалов. Я сначала подумала, что это волк.

Девушка подошла еще немного ближе. Булат повернул к ней голову, жалобно глянул на Наташу и заскулил.

— Давай я подержу его, — сказал я тихо, а ты подсунь бинт. Так, одному, неудобно.

— А не укусит? — Не опасливо, а с каким-то любопытством спросила девушка.

— Не укусит, — с уверенностью сказал я.

Так и получилось. Наташа присела рядом. Я обхватил Булата за крупную грудь, аккуратно приподнял. Девушка принялась мотать бинт.

— Как его зовут? Булат?

— Можно Буля. Если ласково.

— Буля… Спасибо тебе, Буля, — стала приговаривать Наташа, — если б не ты, меня бы уже съели.

Когда мы плотно примотали подушки к ранам, я опустил пса на землю. Тот лежал теперь боком и быстро дышал.

— Давай я завяжу узлом, — сказал я, забирая у Наташи концы бинта.

Когда моя рука прикоснулась к ее, Наташа вздрогнула. Робко убрала свою кисть.

Наташа помолчала, не зная, что ответить. Приятно было снова увидеть в ней эту робость, которая так ярко контрастировала с ее неугомонным, живым характером.

— Спасибо, Саша, — вместо этого сказала она, — я тебе жизнью обязана.

— Скорее, мы с Булатом оба обязаны тебе.

— Подержи вот здесь, я затяну.

Наташа прижала узелок пальцами, и я закончил с бинтом. Поднял на нее взгляд. В больших глазах моей жены забегали привычные за столько лет искорки. Это были искорки восхищения, которые не раз и не два я видел когда-то в прошлом.

Они появлялись в глазах девушки, когда я делал ей маленькие, но милые подарки, в первый год знакомства. А потом и тогда, когда видела она, как я отдаю всего себя во благо нашей семьи. Она знала, чего мне стоили все эти усилия, и безмерно их ценила.

— Я очень ценю, что ты без раздумий бросился на помощь мне и Булату, — сказала она, немного смущаясь, — ты очень храбрый.

— Пограничнику другим быть не положено, — отшутился я с улыбкой.

— В общем, я забралась на дерево, а они с Григорий Петровичем не успели, — рассказывала Наташа, когда мы направились в обратный путь, к машине. — За мной увязались несколько шакалов, остальные погнались за ними.

Мы шли медленно. Первым следовали Нарыв с Пальмой. Потом шли Иванов и Наташа, а я последним. На плече я нес Булата.

Еще там, под деревом, раненый пес не подпускал к себе никого, кроме меня и Наташи. Как только Нарыв пытался приблизиться к нему, Булат принимался беспокойно рычать. Вот и пришлось мне самому тащить его на закорках.

Зато теперь Булат притих, и я слышал лишь его спокойное дыхание.