Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Все стояли в тесноте, внимательно следили за тем, что происходило у дальней стены. Никто из парней даже не обернулся на нас с Васей.

— Отвечай! На кой черт ты это сделал⁈ — Кричал на Семипалова сержант Мартынов.

Их обоих я не видел за широкими спинами парней. Потому протиснулся дальше, туда, где чинили самосуд над Богданом. Когда я пробился к ним, увидел, что Семипалова приперли к стенке. Мартынов держал его за грудки. Богдан же виновато опустил глаза, боялся смотреть в лицо сержанта.

— Чего молчишь, падла⁈ — Зло рыкнул на него сержант. — А? Зачем Булата отпустил?

— Ну, — поддакнул кто-то, — на кой ляд?

— А если б он кого на заставе задрал?

— Да! У Булата ж крыша поехала! Если б кинулся?

Семипалов не спешил отвечать. Он только испуганно сутулился и жался к стене.

— А на черта ты подсадил к Пальме Радара⁈ — Не отступал Мартынов.

— А чего она кусается? — только и смог пробурчать Богдан. — Не место ей на границе! Пусть щенят рожает!

— Сучий сын… — гневно раздул ноздри Мартынов. — Я тебя щас так отделаю, что уже никогда кусаться не сможешь! Из-за тебя всю заставу почем зря почти два часа гоняли! Из-за одного тебя!

— А потом еще, из-за этого всего будут заставу трясти!

— Ну! А если особисты узнают⁈ Будет как в прошлом году!

— Узнают, обязательно узнают, если Пальма скотная сделается!

— Где этот сучек⁈ — Вдруг закричали от входных дверей.

Я обернулся. Злобный как черт Нарыв, только вернувшийся от шефа, быстро пошел к Семипалову и Мартынову. Пограничники расступались перед ним, видя искаженное настоящей яростью лицо инструктора.

Нарыв, красный как рак, с ходу кинулся к Богдану, схватил за одежду, отволок его от сержанта Мартынова.

— Ты, скотина, знаешь, что меня из-за тебя теперь посадить могут⁈ — Гневно заревел Нарыв, — тебя кто, суку такую, просил лезть к собакам⁈

Семипалов, прижатый к сапожным полкам, зло глянул на Нарыва.

— Надо было лучше свою псину воспитывать, товарищ Сержант! — Выпалил Богдан.

— Ах ты мразь… — зашипел Нарыв и схватил его за грудки, — щас я тебя разукрашу!

Он замахнулся на солдата. Семипалов испуганно закрылся руками. Я среагировал мгновенно: подскочил, одной рукой вцепился инструктору в предплечье. Все в сушилке ахнули.

— Слава, — спокойно сказал я, — не надо. Богдан еще свое получит. Ты только не усугубляй.

Нарыв медленно обернулся. Злым взглядом уставился мне прямо в глаза.

— Селихов, — неприятно искривил он губы, произнеся мою фамилию, — ты на кой черт не в свое дело лезешь?

— Это мое дело, — возразил я холодно. — Так же как и дело всех на заставе. Если ты ему сейчас морду набьешь, всем нам хуже будет.

— Да куда ж еще хуже? — прошипел Нарыв, — мне, сука, срок грозит! Пусти!

— Так и знай, Слава, — я заглянул Нарыву в глаза, — я тебе бить его не дам.