Пограничная река

Но некоторые эпизоды описывать в мемуарах было бы затруднительно, иначе бы это выглядело как жизнеописание барона Мюнхгаузена.

Вот и сейчас он переживал именно такой эпизод — с кучей гротескных элементов и неправдоподобным антуражем. Жертва бунтовщиков, восседающая на пьедестале из взрывчатки — слишком сильный ход для правдоподобной мемуаристики. Придется в мемуарах об этом умалчивать.

Как и о вредных привычках своих соратников.

Лом спрятал свергнутого мэра в какой-то низкой кладовке, заставленной разным хламом. Добрыня в потемках присел на штабель кирпичей (ну зачем этим мутным химикам кирпичи в кладовке хранить?) и терпеливо ждал обед. Дождался. Кислый принес глиняную миску с доисторической, почти засохшей кашей, половинку копченого угря, пару луковиц и черствую гороховую лепешку. В качестве подноса химик использовал грязную доску.

Лом, подсвечивая на «поднос» масляной лампой, щедро предложил:

— Угощайтесь.

Добрыня, при свете лампы оглядев свое убежище, удивленно уставился на то, что использовал в качестве стула:

— Это что за ерунда?! Слитки золота?!

— Да откуда у нас столько золота может быть? — возмущенно заявил Кислый. — Это сусаль. Сусальное золото. Его как позолоту можно легко использовать.

— Ну надо же… И зачем же вы, ушлепки, кирпичи позолотили?

— Это не кирпичи, это пикринка прессованная, — пояснил Лом.

— Пикринка?

— Ну кислота пикриновая. Взрывчатка для бомб и торпед. Забыли, что ли? Я ведь сто раз говорил, что она покруче тола и попроще в изготовлении.

— Да нет, я помню, — очень тихо произнес Добрыня, обреченно покосившись на свой «стул». — Лом, а зачем взрывчатку золотом покрывать?

— Да разве это золото? Тут его совсем децел — голимая сусаль. Пикринка ведь капризная зараза и химически активная. Ей контачить нельзя ни с чем, особенно с металлом, иначе пойдет реакция и образуются соли — пикраты. Сама пикринка надежная, по ней можно молотком бить, и стерпит. А вот пикраты не такие — возле них даже чихать нельзя. Надо бы лак придумать, чтобы покрывать им внутренние стенки снарядов, да руки еще не дошли до этого. Вот и пришлось с сусалью и маслом мудрить. Золото ведь химически инертное, так что вряд ли пикринка начнет реагировать.

Пояснения Лома не добавили Добрыне оптимизма. Он с нескрываемой опаской уточнил:

— А вот этой взрывчатки… Вот если вся эта взрывчатка рванет, то что тогда будет?

— Здесь? Здесь вообще ничего не будет. А поселок уцелеет, не переживайте. Так, может, крыши местами посрывает.

Обедать Добрыне резко перехотелось.

— Ребят, а пивка у вас в хозяйстве нет?

— Нет. Но если что, могу в поселок сбегать, у Паука должно быть в заначке, ему для вас не жалко, — предложил Кислый.

— Цыц! В поселок побежишь, конечно, но там про меня ни слова.