Император Пограничья 3

Усталость отступила перед любопытством — в голосе девушки слышалось искреннее изумление.

Та самая чаша, которая ещё недавно источала сумрачную пульсирующую жидкость, теперь пустовала. Вязкая субстанция, питавшая чёрные вены подземелья, полностью исчезла. На дне лежал небольшой предмет, который Василиса указывала кончиком пальца, не решаясь прикоснуться.

Я наклонился и разглядел костяную статуэтку размером с кулак — грубо вырезанную фигурку женщины с гипертрофированно пышными формами. Непропорционально огромная грудь, выпуклый живот, широкие бёдра и массивные ягодицы были подчёркнуты так явно, что не оставалось сомнений в назначении фигурки. Лицо практически отсутствовало — лишь намёк на черты, руки же выглядели тонкими отростками на фоне преувеличенных женских атрибутов.

— Что это? — Василиса покраснела, её взгляд скользил между моим лицом и необычной находкой. — Неужели это какой-то странный Реликт? От него исходит ощутимая магия…

Я аккуратно поддел статуэтку лезвием ножа и поднял на свет. Желтоватая кость, из которой она была вырезана, казалась древней, но удивительно сохранившейся. Мелкие узоры по всей поверхности напоминали руны, слишком старые, чтобы я мог их прочесть.

— Это не Реликт, — ответил я, рассматривая находку со всех сторон. — Это артефакт, причём чрезвычайно древний."

"— Логично. Она похожа на фигурки, которые вырезали ещё первобытные племена. Таким статуэткам обычно тысячи лет.

— Да. Это символ плодородия и жизни.

— Плодородия? — Голицына выглядела озадаченной. — В этом… месте смерти?

— Культы развиваются, меняются, — пояснил я, вспоминая знания из прошлой жизни. — Когда-то здесь поклонялись силам природы, жизни, продолжению рода. Позже всё извратилось, превратившись в жертвоприношения Бездушным. Но артефакт остался и впитывал энергию обрядов, проводимых здесь веками.

Василиса недоверчиво покачала головой:

— Но какую же зловещую магию скрывает этот артефакт? Ведь он находился в центре всего этого… — она обвела рукой чёрные вены на стенах, алтарь, потоки магической энергии, всё ещё витавшие в воздухе.

Я не смог сдержать усмешки:

— Не такую уж и зловещую, — я бережно завернул статуэтку в чистую ткань и спрятал в свой рюкзак. — Весьма специфичную, скажем так.

Боковым зрением я заметил, как щёки Василисы вспыхнули ещё ярче. Но времени на подобные разговоры не было — нужно было заняться выжившими бойцами и собрать трофеи.

— Борис, — позвал я командира охотников, — доложи о состоянии людей.

Командир, всё ещё державший Громовержец за цевьё, подошёл и коротко кивнул:

— Десять раненых, господин воевода. Из них пятеро тяжёлых. Тихон, Самсон и Ерёма из Дербышей, Мирон из Анфимовки и наш Силантий. У Мирона дела совсем плохи — Стрига вспорола живот.