Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Еще тридцать лет назад к югу от Гевенах лежали независимые королевства Лаверд и Конелас. По мысли меекханских дипломатов, долина должна была служить зоной, отделяющей две эти воинственные страны от расположенного на севере Винде’канна. К тому же она позволяла контролировать торговлю между ними. Такая политика окупалась лучше, чем вооруженное вторжение.

Во время нашествия кочевых племен с востока, когда Меекхан оказался на грани гибели, в южных королевствах к власти пришел культ Сетрена-Воителя во главе с молодым жрецом Онналом Ог’Калем. Пронизанный темными аспектами, кровавый и безжалостный, культ провозглашал возрождение славы Сетрена, поражение империи, эпоху крови и топора. Иначе говоря – пытался вернуть время лет на триста назад, до того момента, когда меекханские полки в клочья разнесли святую армию Быка, а самого Сетрена включили в пантеон империи.

Культ становился сильнее – тем сильнее, чем больше поражений несла меекханская армия в схватках с се-кохландийскими а’кеерами. Он обрел популярность даже в Винде’канне и других северных странах, что не удивляло никого, поскольку религия, воздающая честь Сетрену-Быку, именно из этих мест и происходила. В Лаверде и Конеласе фанатики под знаком Рогатого Топора начали свое правление с резни среди местной аристократии, что дало им полноту власти, а когда им показалось, что Меекхан падет, Оннал Ог’Каль повел своих воителей на восток, нарушив подписанный несколькими годами ранее мирный договор. Он вошел в незащищенную страну, поскольку большую часть войск отвели в центральные провинции, находившиеся под ударом, занял несколько замков, ограбил с пару десятков городов и местечек, а бойня, которую устраивали его означенные татуировками рогатого топора воины, пугала людей еще много лет после. Но империя совладала с се-кохландийцами в великой битве за Меекхан, а потом на запад отправились полки из приграничных земель. Те самые, чьи семьи сажали на колья, сжигали на кострах и колесовали. Одновременно в действие была приведена и дипломатическая машина, убедившая молодого владыку Винде’канна, что культ угрожает ему даже в большей степени, чем империи, и искусившая обещанием земель Лаверда, которые можно было бы занять.

Две армии вошли на территорию охваченных религиозным безумием княжеств одновременно. И ни одна не знала милосердия. Каждое село, в котором отыскивали хотя бы малейший след культа Сетрена-Воителя, ровняли с землей; деревья сгибались от висельников. На перекрестках дорог не хватало места под распятия и колья. Вороны и вороны наполнили небо немолчным граем, а стаи их заслоняли солнце. Это была самая кровавая ответная акция, какую империя проводила за несколько последних веков.