Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Зима и ранняя весна, как теперь вот, были временем полусна, когда по дорогам грохотало куда меньше колес. Тогда в таких маленьких постоялых дворах, как у них, наступало время затягивать пояса. Купцы тогда показывались нечасто – если показывались вообще.

Коровы приветствовали Дервана спокойным мычанием. Он наполнил кормушку, бросил немного сена нетерпеливо мекающим козам и проверил воду в поилках. Сено тоже заканчивалось. Один из слуг, работавший здесь дольше его, утверждал, что постоялый двор выстроили, особо не подумав. От Блеркга, лежавшего к югу, было девять миль, до находящегося к северу Валенера – десять. Купеческий фургон, едущий по имперскому тракту, без проблем проходил двадцать миль ежедневно. Легко подсчитать, что большинство одолевали дорогу между двумя крупными городами Лав-Онэе без необходимости задерживаться на ночлег. А потому на их постоялом дворе останавливались купцы, которых хватало лишь на одного коня и которые предпочитали не рисковать, что он падет по дороге, а еще – пешие мелкие ремесленники, торговцы, что тащат на спинах дело всей своей жизни, фокусники с артистами да прочая голытьба. И все же бо?льшую часть года их было достаточно много, чтобы на постоялом дворе никто не голодал и не жаловался на недостаток работы.

На подворье фыркнул конь.

Дерван замер, опершись о коровий бок. Моргнул, не обращая внимания на пробежавшую по телу дрожь, и согнулся, прислушиваясь. Может, показалось?

Конь фыркнул снова и ударил копытом в землю.

Паренек осмотрелся в темноте внутри сарая – ведерко для воды, несколько мотков веревки, кусок цепи, вилы. В голове его неслись наперегонки мысли, правя к единственному выводу.

Он не слышал тарахтенья колес, значит, не повозка, а просто конный. Был рассвет, ранний, небо на западе все еще мигало звездами. До ближайшего города – девять миль, поблизости ни одного села. Всадник, если отправился из города, выехал бы темной ночью, а ворота не отворяются до самого восхода солнца, разве что трактом идет курьер с некоей важной вестью. Но курьер орал бы во всю глотку насчет воды коню и вина себе. А этот стоял и молчал.

Единственным конным, который мог бы появиться в этот час, был какой-нибудь бандит с гор. Олекады близко, а в конце зимы голодали и бандиты тоже. Отчаявшись, они могли вылезть за линию леса и напасть на постоялый двор.

Он еще раз взглянул на вилы.

Осторожно, на цыпочках, подошел к двери и прижал глаз к щели. Конь стоял на середине подворья один, с пустым седлом, свесив голову. Дервану хватило лишь раз взглянуть, чтобы понять: перед ним не животинка горных разбойников. Те ездили на маленьких, приземистых и мохнатых кониках, а этот жеребчик был высоким, рослым и длинноногим. Собственно, как курьерский скакун.