Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но вот то, что он умирает… что долгие месяцы не встает с постели и что немногие видели его в последнее время собственными глазами… Это новости чрезвычайной важности. Я только от тебя об этом услышал. А значит, если ты это знаешь, то ты – один из важнейших командиров в лагере. Так кто ты такой, сын?

Это «сын» было настолько… никаким, что Кайлеан почувствовала, как у нее перехватило горло.

Похоже, именно это чужое, равнодушное «сын» сломало что-то в Дер’эко. Избегая встречаться взглядом с отцом и смотря прямо на Ласкольника, он отрезал:

– Я каневей Первой волны лагеря Манделлен. Подо мною – шестьсот колесниц. А кто такой ты, генерал?

– Генно Ласкольник, командир свободного чаардана. Не больше и не меньше.

Дер’эко дернулся, будто получив пощечину:

– Хватит! – рявкнул кузнец, словно выплюнул раскаленный уголек, слово почти шипело.

– Что хватит?! Он надо мной смеется, отец!

– Он сказал тебе, кто он такой. Генно Ласкольник. Тот самый, что учил тебя стрелять из лука и сражаться мечом.

Дер’эко сперва побледнел, потом лицо его потемнело:

– Я приехал сюда не для…

– Нет, – прервал его кха-дар. – Ты приехал сюда не для того, чтобы тебя оскорбляли. Ты приехал, чтобы рассказать сестрам и братьям о лагере и, быть может, завлечь еще кого-нибудь из семьи в Манделлен. А еще ты приехал, чтобы поговорить с отцом. Просил тебя об этом Энр’клавеннер Старший. Он желает, чтобы Анд’эверс вернулся. Им он нужен. Энр’клавеннер тебе об этом не говорил, однако твой отец был наилучшим Оком Змеи, который вел караваны во время Кровавого Марша. Им нужны такие, как он, потому что молодежь может научиться управлять колесницами, но вот уже двадцать лет в дорогу не трогался ни один из караванов, в котором было бы больше двух десятков фургонов. Без старых, опытных Фургонщиков у вашего плана нет и шанса.

На миг оба, отец и сын, молча таращились на Ласкольника.

– Кто ты такой? – наконец прохрипел кузнец.

– Генно Ласкольник, кха-дар свободного чаардана, – повторил офицер. – А также некто, к кому имперские дипломаты иной раз приходят за советом. Это такое… дружеское соглашение. Я говорю им, что стоит делать, а чего делать не стоит наверняка, они сообщают мне, скажем, о росте всяких цен и о том, что из этого следует. У меня есть обязательства, долги, полученные еще в столице, – из тех, что я должен оплачивать, и из тех, что я, наоборот, взыскиваю, а потому оказываю порой определенным людям некоторые услуги.

Он почесал нос, явно обеспокоенный:

– Здесь, на востоке, слишком много народов, чтобы проводить политику жесткого исполнения законов. Слишком много людей, слишком много обычаев и традиций. Нам нужна хорошая кавалерия, а потому мы не можем превратить всех в меекханцев, ведь в меекханской традиции мало места для всадников.