Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но нам придется пользоваться чарами все реже…

– Потому что не будет такой необходимости или потому что ваш жеребер измучен?

Улыбка сделалась шире и внезапно пропала.

– Я не слишком говорлив. Должен передать слова Канавера Дару Глеха. Сдайтесь, и никто не погибнет. Мы не хотим войны с империей, потому придержим Серого Волка как гарантию, что никто не станет нам мешать. Остальные – уйдут.

– Я только кха-дар малого чаардана. Откуда уверенность, что Меекхан послушается?

– Генно Ласкольник. – В голосе кочевника появилось неожиданное уважение. – Империя послушается. Или по крайней мере послушаются ее солдаты.

– А если я не соглашусь?

– Ты остаешься, они уезжают свободно. Это предложение на один раз. Если ты сдвинешься с места, мы все равно тебя схватим, но тогда твоих людей убьем. Всех. Медленно. Слово Канавера Дару Глеха.

Се-кохландиец повел по ним взглядом, проверяя, какое впечатление произвели его слова.

– Отважные. – Он снова посмотрел на Ласкольника. – Каков ответ?

– Разверни коня и езжай к своим, всадник. Если они сдвинутся с места раньше, чем ты до них доберешься, мы тебя застрелим. Ты понял? – В руках у нескольких из них появились луки. – Ты не снял шлема, не предъявил знаков мира. Ты забыл об обычаях или твои слова как посла стоят не больше дерьма?

Кочевник побледнел и стиснул губы.

– Откуда такая отвага, Серый Волк? – прорычал он. – Может, потому, что ты надеешься, что ваш полк придет вам на помощь? Он покинул заставу еще на рассвете и двинулся меж холмов.

Кайлеан почувствовала, как расцветает в ней надежда. Они здесь, Седьмой ищет их, согласно плану.

– И на что бы им править, генерал? – Голос посла был тихим, холодным и ядовитым. – На столб пыли, взбитый копытами лошадей? Он виден издалека. Как и тот, тот, тот и вон тот.

Он указывал рукою по разным направлениям. Теперь, когда он обратил на это их внимание, они и вправду заметили завесы пыли, встающие под небеса.

– Двадцать коней, каждый тянет за собой пучок веток. Поднимают пыль как пять сотен конницы. Ваши союзники мечутся по окрестностям, не ведая, куда им надо ехать. Они не приблизятся к вам ближе, чем на десять миль.

– Вы просто желаете, чтобы ваши кони и ваш жеребер отдохнули, – оборвал его Ласкольник. – Пусть отдыхают. Но если отправитесь следом – будете умирать. Один за другим, пока не останется никого. Это слово Генно Ласкольника для Канавера Дару Глеха. Передай ему это и скажи, чтобы в следующий раз он прислал кого-то, кто знает обычай. Ступай уже.

Се-кохландиец два-три удара сердца стоял, словно окаменев. Потом он резким, нервным движением развернул коня и рысью двинулся к своим. Через несколько шагов перешел в галоп.