Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Двигался он столь быстро, что не только руки и ноги, но и остальное тело его порой попросту исчезало у Эккенхарда с глаз. Они просто не могли в него попасть.

Внезапно сквозь лязг сталкивающихся клинков пробился крик, полный боли и отчаяния. Убийца качнулся в сторону, как-то неловко, косолапо, попытался парировать, но столь медленно, что даже шпион сумел различить его движение. Впереди на белых одеждах расцвело еще одно красное пятно, пульсирующее алым вдоль косого, через грудь, разреза. Следующий удар попал в середину белой маски. Та треснула со звуком разбиваемого фарфора.

Услышав голос девушки, оба ее защитника моментально застыли, неестественно обездвиженные, прежде чем Крыса понял, что приказ вообще прозвучал. Убийца медленно соскальзывал по стене вниз. Треснувшая маска все еще держалась на лице – непонятно каким чудом.

Он не понимал, кому она это сказала, пока парень из камеры не отступил под противоположную стену и не присел на корточки. Меч он все так же держал в руках.

Иссар повернулся к девушке и что-то проговорил на своем языке. Она пожала плечами в предельно универсальном жесте.

– Значит, я должен был защищать тебя от него?

Ему все еще не хватало дыхания, руки подрагивали, ноги были словно налиты свинцом. Транса кхаас, танца битвы, в который ему пришлось войти, переступив порог, едва хватило. Когда бы противник не отнесся к нему легкомысленно, когда бы сразу атаковал на полной скорости, Йатех теперь подыхал бы на каменном полу. Лучшие из воинов иссарам могли пребывать в трансе более двух минут, но это были мастера, имена которых повторяли во всех афрааграх всех племен. Ему лишь единожды удалось достигнуть такого состояния, но никогда – на столь долгое время. Он проиграл бы, если б не помощь мальчика-чудовища. Когда они впервые встретились взглядами, Йатеха затрясло. Ничего человеческого: никаких чувств, страха, ненависти или ярости битвы. Только пустота и смерть.

Девушка пожала плечами.

– Я их недооценила, – сказала она спокойно. – Не думала, что пошлют кого-то настолько хорошего. И все же, мой скорпион, ты справился лучше, чем я думала.

Она послала ему холодную, жестокую улыбку. То самое, чуждое, растеклось теперь по всему ее лицу.

– Я была уверена, что он убьет тебя в десять ударов сердца.

Она подошла к убийце и заглянула в щель треснувшей маски.

И окаменела. На миг она даже дышать перестала, а когда наконец втянула воздух, всосала его с таким свистом, словно едва вынырнула из глубины. Молниеносно присела перед лежащим, воткнула пальцы под маску, дернула. Маска была не привязана, но словно приклеена и отрывалась от лица с мокрым чавканьем, потянув за собою нитки белой слизи. Одна половина, вторая, лицо.