Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Да и с чего бы вам это помнить?

– Я не потомок предателей.

– Правда? Если некто клянется, а после клятву нарушает, приносит присягу другому господину и преступает ее вновь, то как называется его история?

Он потянулся памятью к рассказам дядюшки Имринна.

– Это зависит от того, проиграла или выиграла его сторона в конце концов.

Она некоторое время глядела на него, склонив голову набок.

– Хороший ответ. Очень хороший. Ну-ну, попался мне умненький скорпион.

Она повернулась и шагнула во мрак.

– Поспеши, – донеслось из тьмы. – Тут мы наверняка не найдем воды. Даже для меня пустыня в этом месте не сделает исключений. Потому лучше бы нам до рассвета оказаться по ту сторону.

Она проснулась в абсолютной темноте. Лежала, пытаясь успокоить отчаянно колотящееся сердце и восстановить дыхание.

Ужин был ровно таким, какого и можно ожидать в отрезанном от мира, забытом богами и людьми гарнизоне на пограничье империи. Однако Вельгерис не казался разочарованным кашей со шкварками, бараньим гуляшом, ячменными лепешками и козьим сыром. Поедал все так, как если бы вот уже несколько дней не имел во рту ни крошки. Глядя на Гончую, Эккенхард не мог не признать, что и выглядел тот так, словно это было правдой: высокий, худой и жилистый – жилистостью жертвы долгого голода, с гибкими худыми ладонями, с сеткой голубых жилок, с выпирающим на горле кадыком, а на небольшой голове его – тут и там – несколькими торчащими кустиками волос. Лицо его напоминало посмертную маску, в глазницы которой кто-то всадил куски угля. Когда он глотал, кадык его прыгал вверх так резко, что казалось – вот-вот выскочит у него изо рта. Все время ужина он не отрывал взгляда от тарелки, даже когда пил вино. Наверняка он не стал бы украшением ни одного из приемов.

– Так что случилось в Глеввен-Он?

Гончая выстрелил вопросом с набитым ртом, из-за чего прозвучал он как-то невыразительно, нечетко, словно вопрос о банальнейшей, обычнейшей вещи под солнцем. Эккенхард скрыл улыбку, поднимая к губам кубок. Хороший игрок всегда задаст главный вопрос словно бы мельком, дразня полу– и четвертьвопросами, изображая, что ему и дела нет до проблемы, терпеливо ожидая, пока жертва подставится сама. Игрок исключительно мудрый или исключительно глупый спрашивает напрямик. Особенно в ситуации, когда все знают, что его интересует на самом деле. Вельгерис глупцом не был, а попадались и те, кто утверждал, что он настолько же умен, как и сам Великая Гончая, что его место Второго-на-Псарне зависит от расчета, а не от недостатка интеллекта.

Несмотря на это, он решил не облегчать гостю жизнь.

– Банда голодных наемников, более четырех сотен, напала на село.