Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Даже теплый военный плащ не оберегал его от ветра.

– Как и всегда в эту пору года. Лучше и не придумаешь.

– Ясное дело. Комендант Гентрелл ждет?

– Конечно. Сказал, впрочем, что вы можете не спешить. Комната уже приготовлена, свежая одежда тоже. Велел передать, что вы встретитесь на ужине.

– Хорошо. – Он слез с коня, проклиная ноющие бедра. – Займитесь лошадью, у нас за спиной долгий путь.

Солдат кивнул и принял поводья.

– Пойдем, старичок, теплая конюшня ждет, – проворчал он.

Эккенхард широко усмехнулся: похоже, все в порядке – не он один воспринимает коня как партнера для бесед.

Усмешка его сделалась еще шире, когда он увидел свою комнату. В камине гудел огонь, на столе стояло несколько посудин, прикрытых льняными салфетками, на широком ложе лежала новая одежда. В углу, над миской с водою, поднимался парок. Со вздохом облегчения он стянул тяжелый от влаги плащ и повесил его на крюк, вбитый в стенку камина. Материя сразу начала парить. Потом он отстегнул пояс с мечом, расшнуровал и стянул легкий кожаный панцирь. Крашенная в коричневый кожа, хотя и пропитанная маслом, тоже казалась влажной. Это дурной знак, высохнув, панцирь скорее всего сожмется и станет пригоден для кого-то, кто куда меньше его. Придется обменять его в замковом арсенале.

Эккенхард вздохнул. Еще несколько дней в здешних краях – и его самого можно будет обменивать на кого-то более нового и молодого. Пикованый кафтан и влажная рубаха отправились вослед плащу. После минутного размышления он разделся донага и, макая в горячую воду полотенце, смыл с себя многодневную грязь. В замке не имелось настоящей бани, но и такой заменитель купели казался маленьким чудом. Эккенхарду это было куда нужнее теплой еды. Он не вытирался: стоя перед камином, позволил, чтобы тепло осушило его тело. Еда могла подождать. Но не слишком долго.

Стук в дверь застал его при обгрызании дочиста ягнячьего бедрышка. Он вздохнул и ополоснул рот вином:

Вошедший мужчина был среднего роста и обладал фигурой, которую дипломатично принято называть крупнокостной. Казался он как минимум лет на десять старше, чем сидящий за столом, но в этом случае облик мог сильно обманывать. Одетый как обычный солдат, что вот только вышел из казарм размять ноги, он ничем не выделялся. Кроме, пожалуй, лица: словно неопытный резчик взял кусок скалы и несколькими быстрыми ударами долота придал тому подобие человеческого вида. Бесформенный нос, острые скулы, массивная челюсть и глубоко скрытые в глазницах сонные, словно глуповатые глаза. Лицо простачка и глупца. Счет тех, кто дал этому лицу себя обмануть, шел на сотни, и всякий потом жалел, что недооценил его обладателя.

Гость подошел к столу и уселся напротив Эккенхарда.

– Как обычно. Пять дней бездорожьем и день в болотах, бывало и хуже.