Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Это был тот кочевник, чьего коня ранил свинцовый окатыш. Во время падения он потерял саблю и теперь шел на мальчика с двумя ятаганами в руках. В глазах его горело безумие. Еще один, кто не желал уходить к предкам в одиночестве. Говорили, кархоны верят, что души врагов, убитых в последнем бою, остаются рабами воина, когда тот пройдет сквозь врата Дома Сна. Из-за этого, прижатые к стене, они сражались, словно демоны.

Теперь кочевник бросился на Йатеха, осыпая его ударами. Он был выше мальчишки почти на голову, широк в плечах, быстр и силен. Рубил с яростью, раз за разом, его ятаганы не слишком-то уступали длиной детским мечам парня. К тому же, что среди кочевников было редкостью, умел он сражаться двумя руками почти так же хорошо, как если бы был иссарам.

Йатех отступил на шаг, потом еще на один, парируя удары со все большим трудом. Противник его был прекрасным рубакой и, что важнее, сражался, чтобы убить. А Йатех еще никогда не проливал крови врага в битве. Боль в раненой щеке парализовала правую сторону его лица, затмевала взгляд и затуманивала сознание.

В тот миг Йатех увидел ее во второй раз. Не было сомнения, что это – женщина или девушка, стояла она в нескольких десятках шагов позади, за спиною кархона, а силуэт ее почти сливался с фоном, с близкими зарослями. Удивленный, он почти дал себя выпотрошить, парировав укол лишь в последний миг, отбил удар второго ятагана и снова отступил, забывая о странной фигуре.

Он отчаянно, безумно хотел жить, а значило это, что кочевник должен погибнуть. Быстрый взгляд позволил Йатеху понять, что Сабер’х еще сражается со своим противником, как видно, он тоже попал на умелого рубаку. Сбоку доносились крики и звон оружия. Был он предоставлен лишь самому себе.

Он отбил очередные три удара, от четвертого уклонился, не доверяя своей руке: ту после последнего блока охватило странное, от локтя идущее одеревенение. Он опустил меч, шевельнул запястьем, стараясь прогнать онемение, достигшее уже ладони. Кархон приметил этот жест и снова усмехнулся в темные усы. Йатех прищурился.

«Не хочу умирать, – подумал он снова, – это нелучший день для смерти. Не здесь и не теперь. Нет!!!»

Он прыгнул вперед, едва кочевник поднял оружие для очередного удара. Выпустил мечи. До того еще, как они брякнулись на землю, держал в руках короткие кинжалы и вдруг оказался подле нападающего, слишком растерянного, чтобы отреагировать. Ударил, как сотни раз учил это с дядей. Правой рукой в сонную артерию, левой в бок, под ребра, в печень.

Не проткнул панциря левой рукою, вареная кожа сдержала острие, но вторым кинжалом попал идеально, сразу под челюсть и вниз, рассекая горло до самой трахеи. Молниеносно выпустил стилеты, приклеился к врагу, оплел его руками и ногами. Опрокинул на землю.