Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Только иссарская женщина могла сказать такое чужому мужчине. Избавь меня от труда, связанного с уборкой твоего трупа.

Он отпустил ее, вновь успокоившись, отступил на шаг, дотронулся рукой до ножен меча с таким выражением, словно бы что-то прикидывал. Она покачала головой, не выпуская из рук оружия.

– Смерть – это хорошее решение, особенно для души, страдающей от боли. Бой – это хорошее решение для сердца, наполненного ненавистью. Но такая душа и такое сердце никогда не узнают даже части правды. Погибнут в неведении.

– Ты говоришь как поэтесса.

– Для моего рода – я именно такова.

Он отвернулся и шагнул к коню.

– Кем бы ты ни была – ты врешь, женщина. Пустыня – честнее твоего племени. Я рискну с нею.

Он вскочил в седло с умением человека, проводящего верхом многие часы. Склонился и погладил коня по шее.

– Моя мать родила только одного сына, – услышал он из-за спины. – Роди она еще одного, наверняка дала бы ему имя Йатех. Оно всегда ей нравилось.

Он не отреагировал, занятый успокаиванием коня, который снова принялся нервно пофыркивать.

– Будь у меня еще один брат, – продолжала она, – он был бы худощав и силен, с темными волосами от своего отца и карими глазами – от матери. Он рос бы, выделяясь среди прочих подростков отвагой и гордостью, и порой платил бы за это высокую цену.

Он все еще обращал на нее внимания не больше, чем на воздух.

– Будь у меня брат, – говорила она дальше, – возможно, в возрасте семнадцати лет он, как и многие другие молодые иссары, отправился бы за горы, на северные равнины, где совсем недавно взросла очередная империя, лелеющая в себе желание быть первой на всем континенте. Возможно, принял бы он предложение послужить у одного из тамошних купцов и, возможно, остался бы там на целых три года – а это многовато для такого воина. Вероятно, купец тот не хотел бы отпускать его, хотя и не знаю, по какой причине, – и постоянно присылал бы племени деньги за его очередные годы службы.

Наконец он понял. Выпрямился в седле, словно она ткнула ему ножом в спину. Поворотил коня.

Он наехал на нее – она не отступила, хотя грудь животного едва ее не сшибла.

– Возможно, тот мой брат, который никогда не родился, влюбился бы в дочку купца, влюбился глупо и легкомысленно, поскольку иссарам не должны отдавать сердца женщинам с равнин, и, когда та узрела его лицо, убил бы ее, ведомый страхом, чувством вины и любви.

– Любви? Любви?! – Аэрин склонился в седле. – Вы не ведаете, что такое любовь, не ведаете, что такое дружба и верность. Если бы Йатех знал, что такое любовь, – выпустил бы себе кишки собственным мечом.

– Не знаю, о ком ты говоришь, Аэрин-кер-Ноэль. Никогда о таком не слыхала.