Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Через месяц Реегфод будет считать ахерские бошки где-нибудь в северном форте.

– Как мило. – Иссар повернулся ко входу.

– Если бы… если бы ему удалось сорвать повязку, ты был бы… смог бы…

Йатех медленно повернулся в сторону мужчины. Потом внезапным движением сорвал чалму. Под первой повязкой находилась вторая.

– Человек предусмотрительный живет дольше и дольше радуется компании друзей. – Чалма водрузилась на место. – Я могу уже идти? Хотел бы взглянуть на свое новое седло.

– Конечно. – Аэрин отер пот со лба. – Ужин мы, как обычно, пришлем в твою комнату.

И только когда воин исчез за дверьми, купец понял, что не получил ответа на самый важный вопрос. Перерезал бы человек, которого он считал почти своим сыном, ему глотку?

Говорят же, что иссар всегда носят в сердце закон гор.

– Из-за тебя мы чуть не разорвали связи с семьей. Дядюшка Вердон едва принял извинения.

– Извинения? И за что?

– Не знаю, что ему Херген наплел, но весь следующий год дядюшка делал вид, что не знает нас. Мы не ездили на два сбора винограда.

– Нет. – Она прижалась к нему крепче. – И не стану жалеть никогда в жизни.

В тот вечер он вернулся в свою комнату позже и куда измученней, нежели обычно. Это был тяжелый день. На равнинах подходила к концу зима – то есть время бурь, дождей и ливней, которые превращали зеленые степи в топкое болото. За последний месяц там несколько раз выпадал снег, что в этих местах случалось исключительно редко. В такую погоду кочевники переносили свои стоянки поближе к горам, на места повыше. Тяжелые фургоны ждали в конюшнях, пока размокшая степь снова не станет проходимой, и только порой отправлялись из города в город, двигаясь по твердым имперским дорогам. Дела в этом случае велись чаще всего при помощи банков и гонцов, покупали и продавали товар, который не покидал склады. Даже бандиты совершенно исчезали, зимуя по селам и стоянкам кочевников. Армия редко оставляла заставы и гарнизоны. Честно говоря, была это мерзейшая и одновременно скучнейшая пора года.

Скука. По сути, дело заключалось даже не в этом. Йатех скучал, но прежде всего – был измотан. Богатые городские купцы и аристократы, не ведя дел, устраивали развлечения, приемы и пиры, пытаясь таким образом убить время. С тщетным, впрочем, результатом. Часто ему приходилось сопутствовать Аэрину и его семье на этих приемах – как тех, куда их приглашали, так и тех, которые они устраивали у себя.

Он давно успел сформировать мнение о большинстве этих людей. Эти пиры, будучи оргиями тщеславия и гордыни, были тяжелым испытанием для его терпеливости. Сперва приходилось сносить удивленные, испуганные, а иногда и преисполненные откровенного презрения взгляды. Порой крылась в них яростная ненависть.