Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Если слуга будит его за пару часов до рассвета – значит, что-то наверняка стряслось.

Слуга скользнул в спальню на цыпочках.

– Господин, прибыл офицер.

– Стражник. Из той роты, что пошла в Винде’канн…

Под бургомистром подогнулись ноги. Посольство. Неудачные переговоры. Война.

– Веди его! Сейчас же! И пошли кого-нибудь за советниками. Разбудить и прислать ко мне.

Слуга исчез за дверью, едва не столкнувшись с поднимающимся по лестнице солдатом. Помнил его: рыжий, с короткой бородой. Неразговорчивый.

– Что с послами? – спросил бургомистр, прежде чем стражник переступил порог.

– Целы и невредимы. – В голосе пришельца была слышна безбрежная усталость. – Будет мир и торговля. Не война. По крайней мере это готовилось, когда мы в полночь покидали замок.

Некоторое время он пытался уразуметь последнюю фразу. В полночь? Четыре часа назад? Прошли двадцать миль ночью, горами – за четыре часа? Кто такие эти солдаты? И что их так гнало?

Открыл рот, чтобы спросить.

– Сюда идет Навер Та’Клав. Со всей своей бандой, – опередил его офицер.

Когда он это произносил, в голосе его появилась некая странная нотка. Что-то вроде мрачной решимости. Служащий взглянул ему в глаза. Милостивая Госпожа! Нынче наверняка кто-то умрет.

– Скажи мне, – лейтенант опустил уважительное обращение, но бургомистр ни за что на свете не стал бы возражать, – Старый Вол уже рычал?

– На Траурном проходе? Да где там. Путь все еще опасен, потому я послал за чаровником, чтобы его встряхнуть, пусть и пришлось оплатить золотом. Без купцов с юга мы слишком много потеряем…

– Где ваши трембиты?

– В подвале. Господин лейтенант, вы думаете, мы не пытались сами? Стоит – и не шелохнется.

– А пытались сделать это на рассвете? – Офицер искривил губы в странной гримасе. – И еще одно: где живет парнишка, которого коснулась Госпожа Удачи? Светлые волосы, на глаз лет тринадцать?

– Дурачок Носах? С ним одни хлопоты, пропал вчера и…

Скрежет острия и внезапное давление на шею. Клинок меча, видный с подобной перспективы, показался бесконечно длинным. Взгляд бургомистра двинулся вдоль острия – и в конце его встретил взгляд солдата. На горле словно сжалась ледяная петля.

– Я не спрашивал о твоем мнении, бургомистр, – только о том, где живет его мать. А когда мне ответишь – огласишь тревогу и удвоишь стражу на стенах. И выдашь мне все трембиты, кроме одной. А потом сделаешь, что я тебе скажу. Поспеши.

Бургомистр сглотнул и согласно склонил голову.

Приметили их перед самым рассветом. Солнце уже окрасило горизонт, на востоке вершины темными клыками вгрызались в светлеющее небо. Было холодно, люди и звери выдыхали пар. Ждали, укрывшись на западном конце перевала, перед ними открывался отчетливый вид на Траурный проход.