Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Перед Кеннетом возникли тарелки с куропатками и какими-то другими птицами, ломти темного мяса, маленькие хлебцы с золотистой корочкой, несколько кувшинов вместе с чашами разного размера, а еще серебряная тарелка размером с небольшой щит. Лейтенант сглотнул. Он не сумел бы съесть сейчас ничего, даже будь это последний пир в его жизни.

Приглашенные гости двинулись к столам, занимая места согласно непонятной ему иерархии. Навер бесцеремонно уселся ошуюю от тахга.

– Хороший пир, дядюшка. А мать говорила, что у тебя в голове лишь сражения да охоты.

Аэрисс потянулся к подносу с птицей, положил себе двух жареных куропаток и спокойно, без усилия, разодрал одну напополам. Равнодушный, он и усмехался равнодушно.

– Ванира не думала обо мне хорошо с момента, как пришла на свет, хотя я управлял родовыми землями еще до того, как она научилась ходить. Всегда твердила, что это ей должно бы стать главой клана и тахгом всех родов. И кажется мне, что она наконец-то нашла способ.

Навер принял обвинение без эмоций.

– Ха, получается, я лишь пес, ходящий на поводке амбиций своей матери? И не больше?

Тахг, не торопясь, поднес ко рту половину куропатки, откусил, вытер пальцы о скатерть и сделал изрядный глоток вина.

– Серп может воображать, что это он срезает колосья, а молоток – что это он вбивает гвоздь. Но и тот и другой – лишь инструменты. Я готов биться об заклад, что сам бы ты не додумался до этой идеи с представлением вместо приветствия. И я готов поспорить на свой резной трон: кто-то подбросил тебе мысль, что неплохо, дескать, прийти в тахгской зелени, но сделать это так, чтобы я не смог спустить тебя с лестницы за то, что ты ее натянул, – поскольку во время исполнения Лавондерха именно зелень является знаком первого авендери. Твои бандиты извлекли оружие, но это также лишь часть церемонии, оттого они не кончат, повиснув на стенах. И вся эта речь… Еще год назад ты умел лишь рычать «больше пива» и «давайте ее сюда, пока шевелится». Ты недурно разбиваешь головы, парень, но, когда ты входил, я видел нити, которые тянутся за тобой и исчезают за дверьми. Скажи-ка ему, чтобы он к нам подошел.

– Войдет, когда решит, что это необходимо.

– Ну конечно. Но ты и не заметишь… А вот он и вошел, верно, жрец?

Кеннет моргнул, а мужчина уже стоял подле стола. Простая магия, фокусы со светом и отводом глаз, но она всегда производила впечатление. Был он среднего роста, в бурых, свободных одеждах, подпоясанных простым шнуром. На гладковыбритых щеках его темнела татуировка – вьющиеся, извилистые линии, взбирающиеся под самые глаза и стекающие вниз, на шею. Он усмехнулся.

– Разве ты не обрадован нашим представлением, тахг? Лавондерх. Освобождение. День, когда сошел к нам Сетрен. Нет большего праздника для истинных сынов Винде’канн.