Император Пограничья 11

Слишком много людей пыталось убить Прохора Платонова — и где они теперь? Князь Терехов дискредитирован, боярин Елецкий мёртв, даже признанный Академический совет получил удар такой силы, что решился не беспрецедентный шаг — публичные дебаты. Но в успех теракта с химикатами князь верил. Даже если Платонов выживет, его репутация будет уничтожена безвозвратно.

— Передайте вашему господину, — Сабуров встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Не недооценивайте Платонова. Многие уже совершили эту ошибку, и она стала для них последней. Если вам дорога жизнь — будьте готовы к любым неожиданностям.

— Мы учтём предупреждение Вашей Светлости, — Карим поклонился.

Участники встречи расходились, довольные достигнутым соглашением. Сабуров уже представлял заголовки в Эфирнете: «Террорист Платонов устроил химическую атаку в Астрахани», «Сотни жертв ради спасения одного». А Карим предвкушал момент, когда лично вонзит огненный клинок в сердце дерзкого выскочки.

Ни один из них не подозревал, что через некоторое время княжна Засекина развалит Карима пополам своим эспадроном, а сам Хасан Волкодав окажется пригвождён металлическими клиньями к крепостной стене, моля о пощаде.

Волкодав закончил свой рассказ, и я почувствовал странное спокойствие. Не ярость, не гнев — ледяную ясность понимания. Сабуров перешёл черту, за которой нет прощения. Готовность убить сотни невинных людей ради дискредитации одного человека — это переходило все границы и делало его опаснее любого безумца. Такие расчётливые монстры страшнее одержимых — они творят зло с холодной головой.

Этот мерзавец только что подписал себе смертный приговор. Фёдор Михайлович поднялся в самый верх моего списка врагов, подлежащих устранению.

Волкодав попытался сопротивляться, но против моей воли был бессилен.

— Главный сейф… в кабинете за картиной с пустынным пейзажем, — выдавил он сквозь зубы. — Код — 17−03–82. Документы в потайном отделении стола. Второй тайник под плитами в винном погребе, третий угол от входа.

Отдав приказ, я вытащил металлический клин из его наименее пострадавшей руки.

Хасан взвыл, дёрнулся, но подчинился, достав устройство окровавленными пальцами.

Когда он закончил операцию, я продолжил:

Он принадлежал благотворительному фонду помощи сиротам под патронажем княгини Тверской. Ярослава рассказывала мне о нём, ставя в пример свою подругу. Дотошная княгиня Разумовская лично курирует его, там невозможны хищения. Грязные деньги этого ублюдка пойдут на доброе дело.

Пальцы наркобарона дрожали, пока он вводил суммы. Чуть больше полумиллиона рублей — таков был общий баланс его счетов. Сто двадцать пять мне, триста семьдесят пять — сиротам.

— Поздравляю, Хасан, — усмехнулся я. — Ты только что немного отбелил свою карму.