Император Пограничья 11

После убийства Веретинского и захвата власти забот прибавилось втрое — приходилось одновременно укреплять шаткое положение, успокаивать союзников и держать в узде недовольных бояр. Кисловский продолжал косо смотреть на нового князя, даже заполучив в свою власть таможню, Белозёров чудил на обещанной ему должности казначея, а Ладыженская не угомонилась даже после публичной реабилитации казнённого сына. Ещё и проклятая диверсия против Сергиева Посада висела дамокловым мечом.

Дверь кабинета приоткрылась после тихого стука. В проёме показался старый слуга, служивший ещё отцу Сабурова.

— Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство.

— Что такое, Семён? — князь не поднял головы от документов.

— В приёмной уже второй день сидит человек из Восточного Каганата. Настаивает на аудиенции с вами лично.

— Ну и пусть сидит дальше. У меня нет времени на каждого проходимца из степей.

Слуга помялся, переступив с ноги на ногу.

— Он утверждает, что тема разговора касается… Прохора Платонова, Ваша Светлость.

Перо замерло над бумагой. Сабуров медленно поднял голову, впиваясь внимательным взглядом в слугу.

— Так точно. Вы же приказали докладывать обо всём, что связано с маркграфом, как о приоритетном деле.

— Приведи его, — бросил Сабуров после недолгого раздумья. — И пусть советник Акинфеев будет рядом.

Через десять минут в кабинет вошёл незнакомец. Мужчина лет сорока, смуглый, с резкими чертами лица, будто выточенными резцом скульптора. Высокие скулы, тонкие губы, орлиный нос — типичная внешность выходца из южных земель. Но больше всего Сабурова поразили глаза — чёрные, как антрацит, немигающие, изучающие князя с холодным расчётом хищника.

Сабуров невольно поёжился, мысленно благодаря себя за предусмотрительность. В отличие от безумного Веретинского, предпочитавшего одиночество в своей паранойе, новый князь всегда держал при себе двух боевых магов-охранников. Сейчас они стояли у стены, внешне расслабленные, но готовые среагировать на любую угрозу.

— Приветствую Вашу Светлость, — гость поклонился, но не слишком низко. — Меня зовут Карим Мустафин. Я представляю интересы уважаемого Хасана Рашидовича, влиятельного человека из Восточного Каганата.

Советник Акинфеев, седой мужчина с острым взглядом, наклонился к уху князя и торопливо зашептал:

— Юсуфов Хасан Рашидович, известный как Волкодав. Контролирует большую часть наркоторговли в Восточном Каганате. Имеет связи с криминалом в Сергиевом Посаде, Твери, Астрахани и ряде других портовых городов. Крайне опасен, имеет связи в правительстве Каганата. Официально — успешный торговец солью и специями.

Сабуров кивнул, не сводя глаз с гостя.