Император Пограничья 11

Просто одним из них оказалась она сама.

Парадокс в том, что став таким кошмаром, Раиса обнаружила — обычные люди сами постоянно стремятся в тень. Они прячутся от солнца под навесами, выбирают тёмные углы в трактирах, закрывают глаза в моменты страха или боли. Инстинктивно тянутся туда, где свет не может их достать. Может, потому что где-то глубоко внутри каждый знает правду: самые страшные вещи происходят не в темноте, а при ярком свете. Под лампами операционных, в залитых солнцем дворах, при вспышках выстрелов.

Раиса поняла это ещё в подвалах Фонда. Тени были единственным местом, где можно было спрятаться от боли. Не физически, эксперименты продолжались так или иначе, но ментально. Она научилась проваливаться сознанием в темноту углов камеры, пока её тело корчилось на столе. Не так давно Зарецкий просто дал форму тому, что уже было сломано и перестроено. Теперь она могла делать телом то, что раньше делала только разумом — прятаться в изнанке мира.

И всё же Лихачёва не тратила время на сантименты по этому поводу. Что толку размышлять о превратностях судьбы? У неё есть способность, которая делает её ценной для воеводы. Есть долг перед человеком, вытащившим её из ада. Есть работа, которую нужно выполнить. В конце концов, многие платят за силу куда большую цену и получают куда меньше. Хотя бы её монстры служили правильной цели.

Она скользила вдоль стены, перетекая из мрак во мрак. Каждый камень, каждая неровность отбрасывали свои маленькие островки тьмы, и Раиса прыгала между ними, как по камням через бурную реку. Её усиленное тело двигалось с нечеловеческой грацией — улучшения позволяли контролировать каждую мышцу с абсолютной точностью.

Раиса проскользнула через тень дверного проёма и оказалась внутри северной башни. Она помнила свой доклад воеводе — четверо охранников. Сейчас женщина видела только троих. Первый стоял у бойницы, наблюдая за дворовой суматохой, прячась от взрывов и стрельбы. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне утреннего света. Второй и третий переговаривались у лестницы, ведущей наверх.

— … к чёрту это всё, Саид! Там Скалолаз со своими головорезами, а у нас тут один пленный полудохлый.

— Заткнись и стой на посту. Волкодав сказал охранять — значит, охраняем. Хочешь под пули — твоё дело, но я отсюда никуда не пойду. Здесь хотя бы стены есть.

«Где четвёртый?» — мысленно напряглась Лихачёва, осматриваясь. Может, поднялся проверить пленника? Или спустился за подкреплением? В любом случае, нужно действовать быстро.

Тенебромантка материализовалась из мрака за спиной первого охранника беззвучно, как дыхание смерти. Левый кинжал из Сумеречной стали вошёл между третьим и четвёртым рёбрами, пронзая сердце. Правый перерезал горло прежде, чем жертва успела издать хоть звук.