Император Пограничья 11

Магистр заколебался:

— Это не место для демонстраций…

— Почему? Вы учите теории защитных барьеров, но можете ли создать его сами? Я покажу, как мы учим в Угрюме.

Я поднял руку, и воздух вокруг меня задрожал. Энергетические потоки стали видимыми — золотистые нити сплетались в сложный узор.

— Видите эти линии? Первый слой — отражение физического воздействия. Второй — поглощение магической энергии. Третий — перенаправление остаточного импульса. Каждый Мастер должен чувствовать резонанс между слоями, иначе структура развалится.

Барьер засиял, переливаясь всеми цветами радуги. Идеальная сфера защиты.

— Ваша очередь, магистр. Покажите альтернативный метод. Или хотя бы повторите мой.

Белинский поднял руки. Энергия закрутилась вокруг него, но хаотично, без системы. Первый слой получился кривым, второй не синхронизировался с первым. Когда он попытался добавить третий, вся конструкция рассыпалась искрами. Магистр вспотел от напряжения.

— Вот разница между нами, господа, — я развёл руками. — Они учат по книгам столетней давности. Мы учим практике. А магия без практики не стоит даже самого крохотного кристалла Эссенции.

Из задних рядов прорезался молодой голос:

— А почему я должен платить пятьсот рублей в год за то, чему Магистр Белинский даже не может научить⁈

Зал взорвался. Студенты вскакивали с мест, преподаватели пытались их успокоить. Белинский стоял на сцене, красный от унижения. Секретарь отчаянно звонил в колокольчик, призывая к порядку.

Я не дал Белинскому опомниться, пока возмущение в зале не стихло:

— Раз уж мы заговорили о практике, ответьте на простой вопрос. Какой коэффициент преобразования энергии при создании барьера третьего порядка?

Магистр выпрямился, пытаясь вернуть академическую выправку:

— Это зависит от множества факторов…

— Цифру, магистр. Конкретную цифру для стандартного барьера.

Казалось бы я бил по сильной стороне своего оппонента — теоретическим знаниям, но предыдущий провал явно выбил его из колеи. Белинский, привыкший к уверенным победам, начал что-то бормотать про формулы Заболоцкого и поправки Ртищева, путаясь в собственных словах. Я видел, как на лбу у него выступил пот.

— Ноль целых семь десятых, — отрезал я. — А знаете, почему это важно? Потому что ошибка в расчёте на одну десятую может привести к обратному выбросу энергии. Ученик получит внутренние ожоги, возможна остановка сердца. В Пограничье мы не имеем права на теоретические ошибки — там они измеряются жизнями.

Я повернулся к залу:

— А вот подтверждение наших навыков обучения. Егор, поднимись!

В первых рядах встал подросток лет четырнадцати — сын кузнеца Фрола, которого я попросил Леонида Карпова привезти сюда. Парень нервничал до одури, но шёл уверенно.

— Вот мой ученик. Егор.