Пограничье

   — Это что? — черные в темноте ресницы кажутся просто бесконечными, когда испуганно дрожат на бледном лице. — Гу-гусеницы?

   И этот ее до невозможности возбуждающий, немного хрипловатый голос.

   — Ну, в некотором роде... Отпустишь? Я тебе халат подам...

   — Проклятье, она свалилась прямо на меня. Прямо на меня, клянусь тебе, — Сонья содрогнулась от отвращения и вдруг засуетилась:

   — Посмотри, срочно посмотри!! Я уверена одна из них где-то сидит... ползает по моим волосам...

   — Они не кусаются, — попытался достучаться до девушки Пауль и, поняв, что она не собирается выпускать из захвата его шею, поднялся на ноги, держа свой соблазнительный и очень ценный груз на руках.

   — Кого это волнует? — нелогично зажмурилась и простонала сквозь сжатые зубы:

   — Она огромная, жирная, волосатая... свалилась прямо на меня... Черт! Прямо-прямо на мою грудь... И пасть ... у нее просто жуткая пасть... И она так смотрела на меня...

   Любой бы на месте Эро рассмеялся.

   — Ни капельки, честное слово, — перехватил тонкую талию одной рукой и поднял обнаруженный в шезлонге халат. — Хочешь одеться тут или на улице?

   — Или... не хочешь? — Пауль моргнул и задержал дыхание.

   Сонья посмотрела на него расширенными от ужаса глазами и возмущенно выдохнула, отшатнувшись от мужчины, как от прокаженного:

   — Ты что здесь делаешь вообще?

   В такой ситуации Пауль был не впервые. Нет, не в той, когда желанная женщина прижимается к тебе обнаженным телом, а ты стоишь, как баран, и не знаешь, куда руки деть. А в той, когда в общении с противоположным полом ты просто теряешься и банально не знаешь, что сказать.

   — Могу и уйти... — проворчал Эро, нахмурившись для виду, прекрасно понимая, что никуда-то она его сейчас не отпустит. Наверное...

   В полумраке грота было особенно хорошо видно, как сильно она побледнела. Паулю подумалось, что маленькая стычка с безобидной личинкой вечернего монарха не имеет к этой бледности отношения.

   И словно в подтверждение его мыслей, девушка обняла себя правой рукой, закрывая от мужчины не столько обнаженную грудь, на которую он изо всех сил старался не пялиться, сколько левое плечо.

   Отвернулся и протянул ей халат, бормоча под нос:

   — Если они тебя так смущают, могу их выключить...

   — Даже не надейся, что я останусь наедине с этими тварями в темноте.

   Движение воздуха и легкий шелест ткани подсказали, что Соня одевается. И одевается очень быстро. И лучше не думать о том, как мамин халат прилипнет к ее влажному телу, сосредоточившись на слове «мамин».

   Да, эта маленькая уловка должна помочь.

   Но не помогла. И вообще, кажется, идея с праздничными поцелуями была не самой лучшей, потому что сейчас все только еще больше запуталось и усложнилось.