Пограничье

   — И что ты теперь предлагаешь? Пешком идти?

   — Я все свои предложения тебе еще вчера высказала, — ворчливо напомнила я.

   И не только насчет того, куда новый начальник Ивского эфората может засунуть свои извинения за безобразное поведение.

   Я тоже была крайне серьезна, когда возмущенно спрашивала, почему бабушка Оливки не может сама за ребенком приехать. Почему я должна тащить ее чадо через целый мир? На альтруистических началах, между прочим, вместо того, чтобы сидеть в своей лавочке и впихивать фанатикам-туристам гномьи подделки под старину.

   — Он на самом деле не может вызвать родственников малышки сюда, — сообщил мне Афиноген, недоверчиво рассматривая свой собственный рыжий хвост, которого у него еще вчера вечером не было. Что-то непонятное творилось с этим ангелом, хоть бы не заболел, а то поди потом, узнай, где и как его лечить, если кроме нас с Оливкой его никто не видит и не слышит. Ну, или почти никто.

   — Эльфийские правила приличия, — Афиноген выпустил хвост из лапок и мрачно посмотрел на меня.

   И вздохнул тяжело. И Павлик тоже вздохнул, сам по себе, независимо от ангела, а я чуть не взвыла от досады, потому что поняла, что от поездки отвертеться не получится.

   — Как ты вообще передвигаешься-то? — нахмурился Пауль.

   Я пожала плечами и без особой охоты призналась:

   — Есть специальная порода лошадей...

   Вот так и получилось, что еще вчера меня заботило только то, за какие шиши сделать ремонт в лавке, а уже сегодня весь Ивск шепчется о том, что я в серьезных отношениях с новым начальником эфората, у нас с ним внебрачная дочь, мы тайно заключили эльфийский брак, потому что родители знаменитого Пауля Эро против такого мезальянса. Действительно, где он, прекрасный и знаменитый, а где я — безумная хозяйка лавки сувениров, авантюристка и дрессировщица диких коз в придачу.

   В общем, к тому моменту, когда мы наконец-то покинули стены Ивска, я мечтала только об одном: никогда больше сюда не возвращаться. Настроение было препоганейшее, а довольный вид Павлика только усугублял мои внутренние терзания.

   Оливка спала в плетеной корзине внутри повозки, там же обитали и Зойка с Афиногеном, а мы сидели впереди.

   — Сонь, не дуйся! — веселился Эро. — Все же хорошо! Отдохнешь.

   — Не хочу отдыхать.

   — Путешествовать — это же здорово!

   — Не люблю путешествовать.

   — Это же приключение! — блеснул в меня синим глазом и вдруг положил свободную от вожжей руку на мое колено.

   — Будет здорово. Обещаю.

   Я почувствовала, как внутри меня зазвенел тревожный звоночек, завибрировали струны паники и вдруг стало нечем дышать. «Это же Павлик Эро, — уговаривала себя я. — Всего лишь Павлик. Я же сильнее его в сто раз, наверное. Он же мне друг. Наверное».