Пограничье

   — Он пришел ко мне рано утром и просто сказал, что ему надоело. Что он устал быть прислугой. Что он слишком умен, слишком могущественен и слишком маг для того, чтобы продолжать служить такой бездари как я. Тем более сейчас, когда звезды благоволят, когда темная лошадка уже на корпус опережает фаворита, и остановить ее бешеный ход не под силу уже никому.

   Пауль недовольно дернулся, раздосадованный иносказательностью языка графа и его довольно занудной манерой повествования. Ну, и тем, что хозяин Призрачного замка снова замолчал.

   — Полагаю, тот граф, которого мы с вами видели во дворе, на самом деле и есть Гамлет Пяткин, — заговорил потерявший терпение сыщик. В конце концов, рассказывать он любил больше, чем слушать, так почему бы не воспользоваться старым проверенным способом и сейчас. Определенно, это только придаст живости беседе.

   — Именно так, — граф устало махнул рукой, но вдруг оживился, приподнялся на локтях на лежанке и проговорил быстро:

   — Ни за что не поверите, как он это делает! Я был уверен, что такие вещи случаются только в страшных сказках, которые няньки да кормилицы рассказывают жадным до приключений детям, а тут… Представляете, у него есть самый настоящий, работающий… — Пауль достал из кармана золотую янтарную каплю и с легким чувством превосходства продемонстрировал ее графу, — … колокольчик Койольшауки.

   Оказывается, выражение «глаза полезли на лоб» — это не метафора, это даже в некотором роде преуменьшение. Потому что глаза Альберта Бего действительно стали больше и на самом деле слегка подпрыгнули на лоб, потеснив брови за край челки.

   — Честное слово, я не понимаю… Вы и в самом деле так хороши, как об этом говорят…

   Пауль скромно пожал плечами и небрежно сообщил:

   — Мне просто повезло. Мне вообще довольно часто везет… Но если честно, — маленький и такой драгоценный, как выяснилось, артефакт снова был спрятан в карман, — если бы я и в самом деле был так хорош, как обо мне говорят, я бы, конечно, догадался обо всем раньше и не попал в эту глупейшую ситуацию… Скажите, граф, если знаете, конечно, он работает на крови?

   — На крови… Он и не убивает меня только потому, что пока я жив, он может создавать личину. Как только я умру… — кадык судорожно дернулся, и Эро на миг показалось, что своим острым краем он сейчас пробьет тонкую графскую кожу и выпустит наружу измученную жизнь.

   — Я так и подумал…

   — Я поражен, как вы вообще смогли до этого додуматься. Я лично пребывал… Да и пребываю до сих пор в состоянии дикого шока. А главное. Главное! Я же понять не могу, зачем ему все это. Как? Почему? И нет ли в происходящем моей вины? Может, я был слишком снобом? Не досмотрел где-то… Упустил… Мы же с самого детства вместе, как я не заметил?

   Пауль покачал головой.