Пограничье

   Одновременно с его движением дверь конференц-зала скрипнула, выпуская в коридор Валентина Валентиновича. Павлик нахмурился в его сторону и раздраженно произнес:

   А потом мне ласково:

   — Потерпи чуть-чуть, зайчонок. Еще минутка — и я весь твой.

   Закрыл дверь, повернул в замке ключ, закрутил над замочной скважиной магическую нить в неизвестный мне узел и только после этого сообщил:

   — Сонь, ты просто нереальная умница, что не повезла малыша в замок.

   Афиноген после его слов довольно хрюкнул, а я слегка растерялась от такой резкой перемены темы.

   — Извини меня за этот маленький спектакль, но я подумал, что так будет лучше...

   Маленький спектакль? Нет. Скорее, цирк, балаган, отвратительная клоунада, во время которой одного из зрителей вытягивают на середину арены и под оглушительный хохот беснующейся публики срывают с него штаны.

   Бережно усадила Оливку в центр пушистого ковра, занимавшего половину начальственного кабинета. Я и в прошлый свой визит сюда все понять не могла, зачем главе Ивского эфората здесь это произведение искусства, а сейчас порадовалась его выбору: это было единственное безопасное в комнате место, если речь шла о карапузе, который учился делать первые... э-э... ползки.

   Оливия десятью пальцами вцепилась в длинный ворс, а я развернулась к Паулю лицом, чтобы высказать ему все.

   — Конечно, некрасиво с моей стороны ставить тебя в такую ситуацию, но у меня не было выхода, правда.

   Он посмотрел на меня виноватым взглядом, и я притормозила с выяснением отношений.

   — Дело в том, что смерть в Призрачном замке уже четвертый случай за полгода. Всегда молодожены. Всегда смешанная пара. Всех убили в Пограничье.

   — Ужасно, не спорю, но... — попыталась возмутиться я, искренне недоумевая, как смерти незнакомых мне светлых и темных связаны с пошлыми намеками Эро на нашу связь.

   — Не хотел рисковать ребенком. Это ведь их сын, я правильно угадал?

   — Нет! — мстительно сощурилась я. — Неправильно!

   На секунду мне показалось, что глаза моего старого знакомого выпрыгнут из орбит, пробьют зеленые стеклышки очков и двумя белыми шариками скатятся мне под ноги.

   Пауль закашлялся, пытаясь что-то сказать, и я заботливо спросила, потянувшись за стеклянным графином, стоявшим на столе:

   Он раздраженно мотнул головой и спросил:

   Я недоуменно хлопнула ресничками и все-таки ухватила графин за горло, а потом честно ответила:

   — Что-о-о-о? — вот никогда не думала, что Павлик умеет так орать. Он мне всегда казался самым спокойным и сдержанным в нашей четверке.

   Ну, и сплетни после этого рева точно уже ничем не пресечешь. Так почему я одна страдать должна?

   — Графин твой, — мило улыбнулась, нагло трепеща ресницами.