Пограничье

   Эльф вдруг воровато оглянулся по сторонам, проверяя, не видит ли кто-то, как он неуверенно топчется у дверей переговорной, а затем быстрым шагом направился к транспортникам, надеясь, что правильно понял весьма смутно озвученный приказ сумасшедшего начальства.

   «Он прижался мужественной грудью к спине красавицы, и его сильные пальцы ненавязчиво коснулись маленькой перламутровой пуговки. Темные ресницы затрепетали, скрывая от пирата омуты ее бесконечно глубоких глаз...»

   Я вздохнула, оторвалась от чтения и украдкой оглянулась по сторонам.

   Что может быть хуже позднего завтрака в компании мамы Эро, отчима Эро и двух напряженно молчаливых младших братьев Эро? Только обед в той же компании и печальная перспективка остаться на ужин. И я уже не говорю о ночевке.

   Потому что стрелки на огромных часах в гостиной медленно, но верно совершали оборот за оборотом, а Павлик все не возвращался. Лорридис сидела на маленьком диванчике у окошка и с сосредоточенным видом вышивала разноцветным жемчугом какой-то шедевр, Диллинхель с сыновьями расположились на полу за низким столиком и оживленно играли в нарды. Точнее, играл отец семейства, а мальчишки поочередно проигрывали. До чесотки в пальцах хотелось взять в руки маленькие костяные кубики и показать близнецам, что значит нарды...

   Но разве меня приглашали? С грустью опустила глаза в книгу.

   «— Благородный, сиг! — в тонком голосе звучал испуг и надежда на продолжение.

   — Что такое, малышка?»

   Томик привлек меня потертой обложкой. Как опытный книгоман я знала: чем хуже выглядит книга в библиотеке, тем большей популярностью она пользуется у читателей. А значит, стоит попробовать. В девяти случаях из десяти я была права. Это же был тот самый, десятый случай. По всей вероятности, мои литературные вкусы разительно отличались от вкусов семейства Эро. Или наверное, правильнее будет сказать, Рисов. Потому что Эро здесь был только один. И к моему неописуемому раздражению, он отсутствовал уже почти четыре часа. А я все это время вынуждена была страдать в обществе его родни.

   «Пуговка легко выскользнула из петельки, а из груди пленницы непроизвольно вырвался едва слышный стон».

   Ну, не то чтобы страдать. Они были милы и заботливы. Диллинхель вежливо предложил мне воспользоваться их библиотекой и удивленно приподнял брови, когда взяла этот проклятый синий потрепанный томик. Примерно к двадцатой минуте чтения я поняла причины его удивления. Смутилась и устроилась в кресле так, чтобы эльфы не могли видеть мое смущенное и раздосадованное лицо.

   Уже вторую страницу подряд сволочной пират расстегивал пуговицы.