«Погранец». Зеленые фуражки

Снаряд разорвался недалеко от воронки с Федором. Вспышку на стволе танка он увидел, успел пригнуть голову. Его осыпало землей, пылью, контузило. Федор все видел, но не слышал. В ушах звон сильный, ощущение – как ватой заложило. В соседнем окопе к нему Щеглов повернулся, говорит что-то, но не понять. Рот Щеглов раскрывает, а звука нет. Федор голову руками сжал, потряс. Лучше не стало, но когда отнял ладони, на них была кровь. Оглохнуть в самый напряженный момент боя, когда нужно командовать! Что может быть хуже?

Приподнялся в воронке. Танк уже в пятидесяти метрах, за ним, приотстав, бегут пехотинцы. Курсовой пулемет на лобовой броне танка засверкал вспышками. Одна пуля сбила на Федоре фуражку, сорвав кожу на темени, другая ударила в плечо. Ощущение – как будто палкой с размаху ударили. Федор потерял сознание.

Сколько он находился в прострации, сказать не может. Когда очнулся, его раскачивало, как на корабле. Вокруг темень. Федор застонал.

– Сейчас, потерпите, товарищ лейтенант!

Голос знакомый, а кто? Угадать не смог. Федор обрадовался тому, что слышит, что вокруг свои, не немцы, не в плену он.

Федора несли на импровизированных носилках из двух жердей и плащ-накидки. Его опустили на землю. Слабость сильная, и боль в плече, усиливающаяся при малейшем движении. Пить охота сильно, от жажды во рту пересохло, аж язык не ворочается.

– Пить, – прошептал он.

Его услышали, поднесли ко рту флягу. Федор сделал несколько глотков. Пил бы еще, да не дали.

– Агарков, хорош! Вдруг ему нельзя?

– Где мы? – тихим голосом спросил Федор.

– А черт его знает? На восток идем.

– Нет ее больше. Кроме вас, еще трое осталось. Думали, убило вас. Голова и левая половина в крови. Хотели документы ваши забрать, повернули на бок, а вы застонали.

– Танк их на позиции ворвался. Парней в окопах подавил, землей засыпал. Окопчики мелкие были, только лежать. Танк на окоп наедет и крутится. Суки! А потом пехота прошла. Кто из наших ранен был или не до конца танком задавлен, достреливали.

Вопросов на языке у Федора вертелось много, однако слаб был, да и ситуация для расспросов не самая подходящая.

– Отдохнули, хлопцы? Поднимаем!

Федора подняли, понесли. Он растрогался, на глазах предательски выступили слезы. Не от боли, хотя она никуда не ушла. От благодарности своим погранцам. Не бросили в опасный момент. Ни его, ни парней. После того как немцы миновали позиции и двинулись дальше, пограничники вернулись. Его, считай, спасли. Так и загнулся бы в окопе от ран. Они перебинтовали, вынесли. Конечно, неизвестно еще, чем кончится переход. Стоит наткнуться на немцев, и могут погибнуть все. Федор четко понимал, что для маленькой группы он обуза. Нести надо, чаще привалы для отдыха делать, ползком опасное место не миновать, необходимо обходы искать.