Погоня за счастьем

— Тем больше причин собрать вокруг него всю семью."

"— Он так не считал, Линкольн. Это было его решением. Поняв, как сильно искалечен, он молил меня убить его. Но я, разумеется, не могла на это пойти: слишком любила его, слишком боялась потерять навсегда. Он смирился с моим эгоизмом, но взамен заставил меня дать обещание. Я объявляю о его смерти и даже устраиваю похороны. У меня не хватило времени отговорить его.

— То есть как?

— Его слишком сильно ударило по голове. Он почти потерял память. Иногда у него бывали минуты просветления, когда он мог говорить обо мне и о тебе. Именно в один из таких периодов он и настоял, чтобы тебе сказали о его гибели. Но в остальное время, то есть почти всегда, он был не в себе.

— И ничего не помнил? — вмешалась Мелисса.

— Да. Вернее, не сознавал. Он словно постоянно находился в оцепенении. Правда, мог открыть глаза и жевал, если еду клали в рот. Но не узнавал меня, не понимал, где находится. Доктор считал, что он не был в состоянии мыслить связно. И не разговаривал, словно разучился.

— Я все-таки не возьму в толк, почему он решил умереть для всего света, — заметил Линкольн.

— Не для всего света. Для него не имело значения, если кто-то узнает о его состоянии. Он заботился о тебе и считал, что единственным способом скрыть это от тебя — позволить остальным думать, что он мертв.

— Но почему?!

— Не мог вынести, что ты увидишь его несчастным и беспомощным. Твой отец был гордым человеком и хотел, чтобы ты запомнил его таким, каким он был, а не каким стал.

— Поэтому и отказался от меня… навсегда? — простонал Линкольн.

— Пойми, он принял это решение вскоре после несчастья, когда терзался от боли. И догадался, чем это грозит его рассудку. Поэтому и заключил, что, так или иначе, он все равно не сможет оставаться тебе настоящим отцом. Знаешь, он оказался прав. Если и приходил в себя, то так ненадолго, что я наверняка не заметила бы, если бы не дежурила около его постели.

Линкольн побледнел еще сильнее.

— Поэтому ты почти не выходила из комнаты? Он был там?

— Да. Знали еще только двое: его доктор и камердинер, который был так предан хозяину, что остался помогать мне ухаживать за ним.

— Но так много лет… я был разлучен с ним больше чем полжизни! И все из-за тебя!

— Я много раз пыталась убедить его изменить решение. Но с годами его состояние только ухудшалось, а периоды просветления становились все короче. Но он все равно оказался тверд в своем решении. Ты не должен был видеть его в таком состоянии или даже знать, что он еще жив. В конце он просто истаял. Не будь он таким сильным и крепким, не протянул бы так долго.

— Но почему ты молчала два года назад, когда он действительно умер?

— Потому что держала слово, — пояснила Элинор.