Погоня

Честно признаюсь, моя изнурительная спортивная карьера кажется прогулкой в парке по сравнению с тем, сколько упорства требуется для поддержания дружбы с Саммер Ди Лаурентис.

Во-первых, никак не удается забыть о нашем поцелуе. Может, она и смогла выбросить его из головы, но черта с два у меня получится то же самое. А значит, с некоторых пор при каждом взгляде на ее губы я вспоминаю, как приятно они прижимались к моим.

Во-вторых, меня все еще к ней тянет, поэтому обычно, когда я начинаю восхищаться ее ртом, воображение не ограничивается безобидным поцелуем. Губы и язык Саммер вызывают у меня столько извращенных фантазий, что приходится каждое утро передергивать в душе, думая о ней.

В-третьих, после подобных моментов в душе по утрам сложно смотреть ей в глаза во время общения.

И, наконец, на правах друга Саммер может выкинуть какой-нибудь фортель, например, летящей походкой войти в спальню и приказать раздеться.

– Нет, – отвечаю я.

– Раздевайся, Фитци.

– Нет, – выгибаю я бровь.

– Боже мой, почему ты не можешь просто раздеться?!

– А почему ты просишь меня раздеваться? Я не одна из твоих француженок, – рычу я.

Она покатывается со смеху. Хохочет Саммер самозабвенно. С сопутствующими этому слезами, перегибанием пополам и коликами в боку. Если она смеется, то от души.

Стоит ли говорить, что мне нравится ее смешить.

– Я не собираюсь тебя рисовать, – говорит она сквозь смех, выпрямляется и упирает руки в бока. – Я пытаюсь помочь тебе, тупой придурок.

Подавляю вздох. Я сильно пожалел, что рассказал ей о собеседовании с Камалем Джайном, назначенном на завтрашнее утро. Мы подняли тему прошлым вечером во время рисования/подготовки к экзамену – занятия, ставшего уже привычным за четыре дня. Когда Саммер спросила, что собираюсь надеть, я пожал плечами и ляпнул:

– Может, джинсы и пиджак?

На что она ответила полным ужаса взглядом и возразила:

– Прости, милый, но в этом образе ты не будешь выигрышно смотреться. Джастин Тимберлейк, тот еще мог бы дать жару. Но ты? Ни за что. – Затем она пренебрежительно махнула рукой: – Не волнуйся. Я позабочусь об этом.

Я не волновался и не просил объяснить, что подразумевалось под словами «позаботиться об этом».

И очень об этом пожалел, потому что сегодня, в четверг, в восемь вечера Саммер просто бросила с полдюжины пакетов с одеждой на кровать и потребовала, чтобы я разделся.

– Я не стану примерять для тебя одежду, – упрямлюсь я.

– Сказала же, это не для меня! – недовольно ворчит она. – Это для тебя. Сейчас я оказываю тебе огромную услугу, Фитц. Ты знаешь, сколько здесь одежды стоимостью в тысячи долларов?

– Мне все равно, сколько это стоит, – хмурюсь я. – Я хочу носить свои вещи."

"– Какие вещи? – Она бросается к дверце моего гардероба и распахивает ее.