Леший в погонах

Выждав почти минуту, он поднял палец и зловещим голосом спросил:

– Слышишь?

– Н-нет, господин майор, – неуверенно ответил солдат и даже вытянул шею, чтобы постараться услышать то, о чем говорил командир.

– Спишь на посту! – грозно прошипел Сосновский. – Ветка хрустнула под ногой. Там, правее. Метров пятьсот отсюда. Утром слышимость всегда хорошая, и ветерок к нам дует. Живо сюда оберштурмфюрера Боэра!"

"Солдата словно ветром сдуло. Не прошло и трех минут, как к нему подбежал обеспокоенный Боэр со своим коллегой, представителем местного гестапо. Солдат замер за их спинами, напряженно глядя на майора. Сосновский приложил к губам палец и тихо заговорил:

– Я еще с той стороны услышал, думал, показалось. А теперь снова. Беспокоят меня эти звуки. Может, и лось наступил на ветку, а может, и человек. Но откуда здесь лось, Йозеф? Война прошлась, как косой всю живность истребила.

– Что делать, Вальтер? – нахмурился Боэр. – Мы не можем так просто уйти, тем более если приближаются партизаны. Не можем им все оставить.

– Положись на меня, – Сосновский похлопал молодого офицера по плечу. – Я со своими егерями и не в таких переделках бывал. Правда, у нас солдаты из разных частей, есть и необстрелянные. Но я соберу опытных и с гауптманом отправлю на разведку. Если он увидит партизан, то будет действовать по обстоятельствам. По крайней мере, он их свяжет боем, а мы или отойдем, или обойдем партизан и ударим с другой стороны, зажмем их в лесу… Пошли!

Через тридцать минут в лес ушли пятнадцать солдат во главе с офицером. Сосновский ничем себя не выдал, хотя ему хотелось отправить почти всех. Но убедить трусоватого Боэра не удалось. Тем более что гестаповец решил устроить дознание и найти следы архива. Не верилось ему, что кто-то другой мог вытащить из машины портфель намного раньше, чем он попал в эти леса. А может быть, он даже спрятан где-то в поселке, только его не выдают женщины. Или здесь есть и мужчины, которые прячутся, у которых этот портфель.

Женщин вывели на поляну между землянками. Рядом с телегами поставили и Когана со связанными за спиной руками. Сосновский надеялся, что Борис все же разрезал веревки и теперь мог сбросить их в любой момент. Если нет, то дело плохо. Боэр вышагивал по поляне, похлопывая себя прутиком по грязному сапогу. Он выхаживал и медленно говорил женщинам. Переводчик переводил на русский неприятным каркающим голосом.

– Мне нужен черный кожаный портфель, который прячут в вашем поселке! Его принесли сюда вместе с немецкой женщиной, раненым шофером и детьми. Если через пять минут никто не скажет мне, где портфель, я начну убивать ваших детей! Я жду!

Женщины заголосили, обхватили своих детей, стали прижимать к себе, прикрывать фартуками, как будто тонкая ткань спасет от пуль.