Леший в погонах

Ночью он выставил четверых постовых по периметру поселка и одного в самом поселке, чтобы он наблюдал за женщинами, не давал никому выходить из землянок. Остальные немцы в отряде повалились спать. Определив порядок смены караула назначенному ефрейтору, Сосновский стал обходить территорию. За этим занятием его и застал Боэр, вышедший из дома. Он кивнул майору и подошел к землянке Анны. Сосновский дорого бы дал за то, чтобы узнать, о чем оберштурмфюрер будет говорить с женой своего начальника. Но сейчас важнее было спасать Когана, а для этого с ним нужно поговорить.

Боэр открыл дверь и спустился в землянку. Анна тут же поднялась с лежанки и, прикрыв детей одеялом, с тревогой посмотрела на офицера. Она чуть повернула колесико, увеличивая язычок огня в керосиновой лампе, чтобы видеть глаза Йозефа. Немец сел за стол напротив женщины и сложил руки перед собой.

– Рассказывайте, – потребовала Анна. Сейчас ей важно было знать правду, всю правду, а о будущем она догадается сама, потом догадается.

Боэр нахмурился, снял с головы кепку и положил на стол. Спокойно пригладил волосы на голове, потом расправил ремень под пиджаком, на котором висела кобура с пистолетом. Анна смотрела на все эти движения, манипуляции и ждала, понимая, что долго ждать она не сможет, что нервы ее на пределе. Что она сделает? Она не знала сама, но понимала, что впадет в истерику.

– Я все понимаю, фрау Анна, я знаю, чего вы от меня ждете. Но поверьте, мне нечем вас успокоить.

Женщина стиснула руки, а по ее лицу расползлась смертельная бледность. В один миг рухнуло все. Нет, не ее прошлая жизнь, не воспоминания, не мечты о счастливом будущем ее семьи. Разом рухнул весь мир. Нет мужа, нет Германии. Есть только ужас бомбежки, ужасная смерть вокруг, которую она пережила, обугленные останки солдат. Смерть, грохот, ад! И из этого адского ужаса она попала к русским женщинам и детям. И никто ее не убил, не разорвал от ненависти на части, не бросил ее детей голодным псам. А ведь Анна там, на дороге, поняла, ощутила, чем жила эта страна, этот загадочный и так ею не понятый Советский Союз. Эти люди переживали такое же в Ленинграде, голодая, замерзая и погибая от артобстрелов и бомбежек, эти люди заживо горели под завалами домов в Сталинграде, эти люди, которых она не считала за людей потому, что ей так вбивали в голову все, включая и мужа, вдруг оказались людьми. Добрыми, беззлобными, умеющими прощать. Милосердными – вот смысл какого слова вдруг поняла, ощутила всем своим существом эта женщина, жена начальника отделения гестапо в этой стране. Он сидела, чувствуя, как в ней все горит адским огнем, а Йозеф все что-то говорил.

– Мы машины вашей не нашли.