Погашено кровью

Гость спустил пары, огляделся по сторонам и вновь прильнул животом к крышке стола.

– Ну если ты, Трофимыч, не способен своей властью отстранить Сыча от дела, то ближе мы его не подпустим, а значит, прогремят выстрелы.

Сказав это, он вновь полез за носовым платком. Его низкий морщинистый лоб и дутые румяные щеки то и дело выделяли капельки пота.

Рука прокурора застыла на месте, не закончив работу, и он приподнял веки. Серо-стальные глаза взглянули на гостя и прищурились.

– Не будь идиотом, Игнат Иваныч. Похороны Сыча – это сенсация номер один в Красноярском крае. Сюда слетится вся старая гвардия из Москвы. В течение суток мы все сядем за решетку. Сыч руководил отделом по борьбе с должностными преступлениями на Петровке. Полковник в сорок лет. При его непосредственном участии вскрыли Чурбанова и высшую прослойку МВД. Андропов перевел его в прокуратуру, где Сыч выводил на чистую воду грязных псевдоюристов. Ему сумели отомстить, когда пришел Черненко. Тут всех андроповских птенцов выкинули за Уральский хребет с понижением на пять, шесть ступеней. Дело прошлое, всеми забытое, никто стариков обратно звать не станет.

Большая их часть пустила здесь корни и ушла в отставку. Сыч не исключение.

Через три месяца ему исполнится шестьдесят, и здесь мы поставим жирную точку, но не сейчас, когда его последыши расправили крылья в столице. Такие люди, как Сыч, должны умирать тихо, в своей постели, дома, от старости и самогона.

– Интересно поешь, прокурор. А сам-то ты не боишься Сыча?

– Боюсь, чего скрывать. Человек возглавлял отдел по надзору за органами правопорядка в союзной прокуратуре. Он Щелокова не боялся и выиграл.

Министр пулю себе в лоб пустил. Более сорока лет в органах. Когда он ко мне заходит, то мне кажется, что он насквозь меня видит и знает, сколько мелочи в моих карманах. Так что, Игнат, не суй голову в улей.

– А ты понимаешь, что Сыч вышел на «железку»? А там база, склады!

Ты знаешь, что Гундосый – парень нервный, каждую минуту за обрез хватается.

Боюсь, я уже не смогу сдерживать его архаровцев. Ситуация выходит из-под контроля.

– Понимаю. Но если Сыч ухватился за нить, его уже не остановишь.

– Кто из нас идиот, Трофимыч? Эта ниточка вокруг твоей шеи намотана. Как только натянут, твой язык первым наружу вывалится.

Прокурор отбросил ручку и выпучил серые глаза на собеседника.

– И что мне делать? Самому удавиться?"

"– А за что ты долю много лет получаешь? Так, за большой ум, спрятанный в двух залысинах? Ты обязан прикрывать нас, понял? Сам думай о своих проблемах. Лед тонкий!

– Сам знаю!

Наступила тишина. Партнеры мерили друг друга взглядом, и никто ничего не мог предложить. Наконец прокурор очнулся, взглянул на окна и включил настольную лампу.

– Кажется, есть одна мыслишка, – тихо начал прокурор.