Атомный поезд

Ни тебя, ни меня это не интересует. Наше дело — их познакомить. Никаких гарантий, никаких обязательств. Свели, а дальше их дело, как договорятся.

— Ну, если так, — с облегчением проговорил банкир. — Пусть сегодня приходит в «Золотой круг» после восьми.

— Только ты имей в виду: за него перед тобой я в ответе. Я, Иса Хархоев, солидный человек? Ты мне доверяешь?

— Ну, — начал Пармезан, однако тут же вспомнил кавказские правила. — Конечно, доверяю, дорогой, какие могут быть разговоры!

— Змей должен знать, как себя вести с этим человеком. Поэтому я прошу тебя: представь его как полагается. Не так: это Петя, это Ваня. Надо обставить всё солидно, уважительно. Так и скажи: за ним уважаемые люди. Богатые люди. Влиятельные люди. Горячие люди!

Банкир на другом конце провода вздохнул.

— Сомневаешься, брат? — уловил чуткий Иса. — Что тебе не нравится? Чего боишься?

Банкир вздохнул ещё раз.

— А вдруг между ними что получится? Ну представь, непонятка какая-то вышла… Начнутся разборы: кто их свёл? Пармезан! Как бы я крайним не оказался! Ты не обижайся, я с тобой откровенно говорю. Или Сурен меня спросит: какие такие люди за ним? Кто за него слово скажет?

— Не волнуйся, брат! Тогда так прямо и скажешь, что тебя я просил, Иса Хархоев! Змей прекрасно знает, кто я такой! Любит, не любит — другое дело, а знать — знает!

— Ну, хорошо, — сдался банкир. — Пусть подъезжает. Только туда с оружием нельзя…

Около двадцати одного часа Мачо на семилетнем чёрном «БМВ» пятой модели подъехал к элитному клубному ресторану «Золотой круг». Теперь он был в строгом сером костюме, бледно-голубой сорочке с синим галстуком, на ногах элегантные чёрные туфли. Он был хорошим психологом и, увидев, какие автомобили стоят у входа в ресторан, отогнал своего подержанного «бумера» подальше.

Охраннику у входа он назвал фамилию Пармезана и через рамку металлоискателя был пропущен внутрь, где имелись игорный зал, ресторан и кабинеты для деловых переговоров. В один из кабинетов его и провели, а через несколько минут туда вошли два человека: плотный коренастый брюнет неопределённого возраста в чёрном костюме и «бабочке» и пожилой мужчина, то ли загорелый, то ли смуглый от природы, с большой лысиной и седыми волосами. Он был в лёгком светлом костюме, который, несомненно, сбрасывал ему пару-тройку лет.

Коренастый улыбнулся ему, как хорошему знакомому и первым протянул руку. Мачо ограничился щадящим рукопожатием. Вообще-то он вполне мог раздавить чужую кисть, словно тисками.

— Знакомьтесь: Василий Фёдорович, а это Степан Григорьевич, — теперь он улыбнулся обоим.

— Василия мне рекомендовали очень серьёзные люди, — добросовестно воспроизводил Пармезан заданный текст. — Влиятельные, богатые, солидные, очень ответственные.