Атомный поезд

Но вторая бутылка водки была вполне реальной, она стояла на застеленном газеткой столе и представляла несомненный интерес.

— А где разбомбили-то вагон? — поинтересовался похожий на Буратино.

Василий пожал плечами.

— Кто знает… Из Москвы вышел целый, а в Новороссийск пришёл прорубленный… В составе охрана была, говорят, где-то в вашем районе…

Монтёры покачали головами.

— Может, у нас, а может, и не у нас. Что взяли-то?

— Алмазные буровые коронки, — сказал Василий. — Они никому не нужны, там другие алмазы, технические… Короче, обычному человеку без пользы. А когда бурить надо, через каменную породу пробираться, тогда им цены нет! Потому и дорогие! Их в Турцию по контракту отправляли.

При слове «Турция» небритый оживился.

— У нас недавно турецкий контейнер прорубили. Угря с Саввой сцапали, да Лаврентьича с ними, только Лаврентьича потом выпустили. Он рассказывал: предупреждал, мол, дураков, на иностранное не лезть! А они позарились! Вот и сидят теперь!

— Да ну?! — вскинулся Василий. — А сколько им дали-то?

— Пока нисколько. Суд только завтра начнётся.

— Так, может, это они и наш вагон заломали? — озабоченно насупил брови Василий и начал разливать вторую бутылку.

— Вряд ли. Куда бы они эти бурильные головки дели?

— Всё равно, спросить надо, — не согласился Василий.

— Как же ты спросишь, если они в тюрьме сидят?

— Так, может, условно дадут! И сразу выпустят!

Востроносый с сомнением хмыкнул.

— Савве, может, и дадут условно. А Угорь уже сидел, ему на полную катушку вкатят…

— Тогда у этого, Лаврентьича, надо спрашивать! Познакомите с ним, мужики?

Небритый со скрипом потёр щетину.

— Познакомить не познакомим, это ведь дело щепетильное… А показать его со стороны покажем. А там ты уже сам подходи да выспрашивай. Нам в эти дела встревать негоже…

— Ладно, мужики, разве я не понимаю? Я ведь тоже раньше на заводе пахал… Давайте выпьем, что ли?

Через полтора часа Василий так же по-свойски беседовал за кружкой пива с Иваном Лаврентьичем Пименовым. Теперь они стояли за высоким столиком в привокзальной пивной, грызли сухую тарашку, время от времени опрокидывали по сто граммов водочки и запивали почти прозрачным «жигулёвским».

— Так кто предложил на турецкий-то контейнер идти? — в очередной раз спрашивал он, изображая полное непонимание столь опасной глупости. И Лаврентьич с ним полностью соглашался.

— Говорю же — козлы! Или Савка предложил, или Угорь, точно и не упомню. А я им сказал: нельзя на иностранный груз замахиваться, могут матку вывернуть!

Испитое лицо Лаврентьича раскраснелось, глаза воинственно блестели.