Атомный поезд. Том 1

 – А это на обзаведение хозяйством!

Он извлек из кармана пачку денег и принялся бросать Оксане под ноги. Белые туфельки без колебаний попирали сотенные купюры.

– Поддержите меня, дорогие гости, поддержите, – азартно восклицал он.

– Не надо, ветром все в Дон унесет! – озабоченно выкрикнула Ирина Владимировна.

– Ничего, для такой красивой невесты не жалко, – капитан свадьбы не успокоился, пока не разбросал всю пачку. – Помогайте, гости дорогие!

Федор Степанович швырнул пригоршню монет, они со звоном раскатились, как давеча на плацу.

– Надо больше любить свою дочь! – с улыбкой укорил капитан свадьбы.

Боря Глушак бросил две пятидесятирублевые купюры, Андрей Коротков неточным жестом отправил под белые туфельки три сотни.

– Молодец, Андрюша! – подбодрил его Степан Григорьевич. Гости начали выгребать из тощих карманов кто что мог – на палубу посыпались мелкие купюры.

У Александра оставалось около двух тысяч, эту сумму он приготовил на такси для гостей, но благодаря лимузинам Степана Григорьевича она оказалась сэкономленной. Но сейчас он не мог отсидеться или отделаться сотней-другой: капитан свадьбы бросал на него внимательные и ожидающие взгляды. Кудасов выпил стоящую перед ним нетронутую рюмку с водкой и выскочил из-за стола.

– И-эх! – через секунду он закружился вокруг жены в какой-то безумной пляске – в ней смешались лезгинка, джига и «семь сорок». Высокий темп, мелькающие руки и ноги, бешеные развороты, – рисунок пляски был изобретением Кудасова.

– И-эх! – он стал бросать под ноги Оксане купюру за купюрой, пока деньги не закончились. Тогда он, обессиленный, упал на одно колено и поцеловал жене руку.

– Молодец, ай молодец! – кричал Степан Григорьевич. – Азартный парнишка, люблю таких! Теперь мой выход!

Легкий ветерок шевелил деньги, как опавшие листья, медленно сметая их к борту. Ирина Владимировна не выдержала и, выбежав из-за стола, принялась собирать купюры. Федор Степанович последовал за супругой, но не преуспел в столь перспективном деле: едва наклонившись, он потерял равновесие и грохнулся на полированные доски. Оксана с гримасой досады хотела поднять отца, но Степан Григорьевич увлек ее за собой и закружил в танце.

– Ну-ка, дай ручку… Вот так, вот так, – он вставил между наманикюренных пальцев одну стодолларовую купюру, потом другую, третью…

– И вот так, и вот так…"

"Теперь Оксана танцевала с веером из зеленых американских денег, крепко зажатых тонкими пальчиками с хищно-красными ноготками.

– Давай съездим ко мне в офис, – страстно прошептал в маленькое ушко распалившийся Степан Григорьевич и вцепился в тонкую девичью талию.

– Ты что, с ума сошел! У меня свадьба! – от возмущения Оксана даже на миг потеряла улыбку.