Атомный поезд. Том 1

 – Правда, из нас всех у тебя больше всего оснований для веселья…

Командир взвода ошибался. Как раз в это время в училище поступила срочная шифротелеграмма из Генерального штаба. Дежурный немедленно сообщил начальнику, и генерал Панков через полчаса прибыл на службу. Прочитав расшифрованный и отпечатанный в единственном экземпляре на бланке с грифом «Совершенно секретно» текст телеграммы, он смачно выругался, подтвердив тем самым мысли Кудасова о неидеальности людей, взявшихся отождествлять себя с Родиной.

– Поднять заместителей, Ерохина, Волкова и Котельникова! – распорядился он и мрачнее тучи скрылся в своем кабинете.

Было ясно, что произошло нечто чрезвычайное, требующее внимания руководства. Поскольку Ерохин был начальником факультета стратегических ракет, Волков – начальником выпускного курса, а Котельников – офицером военной контрразведки, обслуживающим училище, или, на обыденном языке, особистом, то дежурный, набирая нужные номера, догадался, что ЧП случилось с курсантом выпускного курса факультета стратегических ракет. И он был почти прав, ошибившись только в одном: телеграмма сообщала о ЧП с отцом курсанта.

Когда все вызванные офицеры собрались в кабинете Панкова, он молча протянул расшифрованную телеграмму особисту.

– Читай, это по твоей линии!

Котельников взял строгий бланк, быстро пробежал глазами текст, ужаснулся и, еще не осознав, чем полученная информация угрожает лично ему, стал хриплым голосом читать вслух:

– Начальнику Тиходонского ракетного училища генерал-майору Панкову. Принятыми мерами изобличен в шпионаже и покончил с собой генерал Фальков, который является отцом курсанта вверенного вам училища Короткова. Требую принять неотложные меры по предотвращению допуска курсанта Короткова к сведениям и работам, составляющим государственную тайну. Необходимо также проверить осведомленность Короткова о фактах, связанных со шпионской деятельностью Фалькова. Об исполнении доложить в суточный срок. Подпись: Начальник управления учебных заведений Минобороны России генерал-лейтенант Хромов."

"Особист замолчал, промокнул платком вспотевший лоб и обвел взглядом собравшихся. Он уже понял, что лично ему произошедшее ничем не грозит: шпиона прохлопали там, в Москве. Пацан, ясное дело, никакого отношения к делам папашки не имеет, хотя теперь его придется «потрошить» по усиленному варианту: может, что-то знает, что-то слышал, о чем-то догадывался.

Остальные офицеры еще не оценили степень личной опасности, но все враз стали красными и потными, будто от души попарились в баньке и хорошо выпили.

– Что скажете? – грозно спросил Панков. Сейчас он был старшим и мог спрашивать с подчиненных.