Поединок соперниц

Положив руку на живот, я тихо беседовала с малышом, прося у него прощения за то, что позволила себе так разволноваться. И еще, к своему огорчению, я позабыла сказать Стефании, чтоб она передала Эдгару, когда он появится, что мы решили вернуться в Тауэр-Вейк.

Неожиданно впереди раздался шум — похоже, Саймон и Утрэд снова вступили в перебранку. Мы как раз находились у развилки дорог, где возвышался массивный каменный крест, и мои спутники, остановив коней, о чем-то горячо спорили.

— Миледи, — обратился ко мне каменщик, — наверняка не случится ничего дурного, если мы сделаем небольшой крюк и проедем мимо церкви Святого Дунстана. Мне необходимо взглянуть, как хранятся инструменты на стройке.

— Твоя забота, ты и поезжай! — грубо прервал каменщика Утрэд.

Но Саймон не унимался. Подъехав поближе, он принялся убеждать меня взглянуть на изумительную колокольню с невиданными тут ребристыми сводами и стрельчатыми окнами, которую он возводит в фэнах. Обычно каменщик мог часами распространяться о своей работе, но сейчас мне неожиданно показалось, что он неестественно зол и взвинчен.

Когда же и Труда поддержала Утрэда, Саймон окончательно вышел из себя. Схватив моего мерина под уздцы, он стал увлекать его на лесную тропу. Признаюсь, я даже растерялась, когда Утрэд, подскакав вплотную, начал теснить Саймона своей лошадью. Они едва не дрались, вырывая друг у друга поводья, пока мой мерин не начал беспокоиться. Я вскрикнула.

Все дальнейшее произошло мгновенно. Утрэд оглянулся на мой крик, и тут же Саймон выхватил свой тесак и нанес воину удар в подреберье. Я видела, как Утрэд резко откинулся, пытаясь выхватить меч, но Саймон ударом ноги сбросил его с седла и, перехватив повод мерина, поскакал, увлекая меня за собой. Позади истошно закричала Труда.

Мне ничего не оставалось, как вцепиться в гриву коня и всеми силами пытаться сохранить равновесие. Ужасная мысль пронзила меня — Саймон лишился рассудка!

Мы пронеслись сквозь рощу, несколько раз сворачивали, а каменщик продолжал нахлестывать коня, увлекая меня за собой. Когда мы ненадолго оказались на открытом пространстве, далеко впереди на фоне багровой полоски позднего заката мелькнул силуэт высокой черной колокольни.

Теперь мы вновь мчались в полумраке через заросли, и ветви деревьев смыкались у нас над головами. Тропа была почти не видна, и Саймону пришлось несколько сдерживать бешеный аллюр своей лошади. Он оглянулся на скаку, и сквозь грохот копыт до меня донеслись его слова:

— Вам необходимо с ней поговорить. Это будет справедливо. И она очень в этом нуждается.

Я ничего не понимала и боялась его, чувствуя себя слабой и как никогда уязвимой.