Поединок соперниц

Рыцарь, повидавший мир, а теперь желавший осесть в своих землях и возвести замок. Отчего бы мне не устроить так, чтобы он дерзнул просить моей руки? Разумеется, я дочь короля, но моих незаконнорожденных сестер отец выдал за простых баронов. Разница в том, что они жили вдали от двора и их не величали принцессами. Я же была Бэртрадой Нормандской. И выдать меня за простого рыцаря, да еще сакса? Это казалось невероятным только на первый взгляд. Если Эдгар богат, если король заинтересуется им… Что ж, моему венценосному родителю не раз приходилось возвеличивать простых людей, делая из них преданных слуг.

Я разглядывала своего избранника, и он нравился мне все больше. Светлые одежды, сдержанность в манерах, умение пользоваться при еде салфеткой. Свои длинные волосы Эдгар собрал для удобства сзади в косицу: в этом тоже был свой шик, выгодно выделявший его среди стриженных «в скобу» нормандцев. Сейчас он выглядел равным среди знати. Но чтобы стать поистине вровень с ними, ему нужна самая малость — моя рука.

Меня несколько задевало, что он не оказывает мне такого внимания, как хотелось. Я постаралась это исправить. Когда мужчины подвыпили и стали шуметь, а дамы начали расходиться, я, воспользовавшись моментом, увлекла моего храмовника в нишу окна. Тема для беседы была наготове — я принялась его расспрашивать о загадочном опиуме, восточном зелье, о котором ходило столько самых невероятных слухов.

Эдгар любезно давал пояснения, но поскольку шум в зале усиливался, а говорил он негромко, мне поневоле приходилось склоняться к нему. Это было так волнующе… и интимно. Я на мгновение даже забыла, что мне не полагалось оставаться в зале, когда прочие дамы уже удалились. Но так как уже стемнело, я попросила крестоносца проводить меня по темным переходам дворца, на что он заметил — не поймут ли наш совместный уход превратно? Излишняя щепетильность, тем более что у меня уже имелся веский довод: разве его плащ тамплиера не лучшая защита от пересудов? Или это вымысел, что храмовники приносят обет целомудрия?

Мои женщины ожидали в прихожей и какое-то время шли за нами, пока я незаметно не сделала им знак отстать. Мы с Эдгаром оказались одни в полутемном переходе, где только в дальнем конце маячил свет факела. Я замедлила шаг, чтобы поблагодарить храмовника за подарок — рыжую арабскую кобылицу, которую мне привели его люди. Разговор мог затянуться, ибо лошадь заслуживала пространных похвал. Но все же я заметила, что мой прекрасный рыцарь начинает обеспокоенно поглядывать по сторонам. Что ни говори, а далеко не все сочтут невинным наше уединение в переходах дворца.

Я же наоборот желала, чтобы кто-нибудь нас застал. И мне повезло.