Поедательницы пирожных

— Только женщины могут посоветовать не обращать внимания на маньяка, который затаился в соседней комнате, — пробормотал Марьянов и поставил подушку так, чтобы можно было спать сидя. — Если это чучело неожиданно набросится на меня в темноте, меня разорвет от ужаса.

На следующий день поздно вечером Карина Крупенникова, соблюдая все меры предосторожности, пришла в квартиру Василия Гаврюсова и открыла дверь своим ключом. Босс встретил ее радостно. Был он небрит, помят и страшно голоден. Тотчас сообщил, что за день озверел от безделья и гнетущей неизвестности.

— Есть новости! — сразу же обрадовала его Карина. — И ужин тоже имеется. — Она потрясла пакетом, в котором шелестела фольга и шуршала бумага. Запахи из пакета доносились фантастические.

Карина отправилась на кухню, и Родион, как привязанный, пошел за ней, беспокойно поглядывая на пакет со съестным.

— Только не молчите, пожалуйста. Говорите — что происходит? Какова ситуация? Во что я влип?

Карина налила в чайник воду и достала из шкафчика две чашки с отбитыми краями.

— В пирожных был самый настоящий яд! — выпалила она, принимаясь разгружать сумку. На свет появились сыр, колбаса, хлеб, пучок зелени, помидоры и вообще все, что нужно голодному мужчине для счастья.

— Хуже не придумаешь. Выходит, корзиночки с кремом кто-то отравил.

— Я вам сейчас все расскажу. Садитесь, ладно?

Вид у Карины был вполне бодрый, но глаза блестели, как у горячечного больного. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Можно сказать, она явилась с передовой, тогда как он, здоровый лоб, прятался в тылу.

Марьянов обреченно опустился на табурет и молча взял чашку, в которую Карина налила чай. Все это время, несмотря ни на что, в нем теплилась надежда, что причиной несчастья стало все-таки пищевое отравление, и поэтому он завтра же сможет вернуться домой. Глупо, конечно, но надежда умирает последней.

— Значит так, — приступила к рассказу Карина, намазывая паштетом огромный кусок хлеба. — Я с утра пораньше прибежала на работу — хотела быстренько решить некоторые производственные вопросы, о которых мы вчера, по понятным причинам, забыли.

— Сегодня я целый день из-за этого мучился. Связи вы меня лишили, и я чувствовал себя, как кот с обрубленным хвостом: ни помотать нечем, ни покрасоваться. Интересно, что вы там без меня нарешали?

— Ничего такого я не сделала, просто передала власть в руки вашего зама. От вашего лица, разумеется. Надеюсь, вы не будете меня за это ругать?

— Ругать? Вас?! — воскликнул Марьянов с едва различимой иронией. — После того как вы познакомили меня с таким уникальным типом, как Василий? Кстати, купите мне джойстик. Хочу, черт побери, отвлечься.